Страница 4 из 54
И увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то темное.
Живое.
Опасное.
Милана тоже это увидела.
Я заметила по тому, как она чуть сжалась в постели, будто знала этот внутренний поворот лучше, чем я думала.
— Влада, — голос Гордея стал тише. — Дома.
— Нет. Сейчас.
Он молчал еще секунду.
Потом сказал:
— Девять месяцев.
Я почувствовала, как у меня внутри все холодеет.
Девять месяцев.
То есть, когда я сидела с младшей над аппликацией к школьному празднику — он уже спал с ней.
Когда мы ездили к его матери на юбилей — уже спал с ней.
Когда он покупал мне серьги на день рождения и целовал в щеку при дочерях — уже спал с ней.
Когда мы лежали в одной постели, а я думала, что у нас просто тяжелый период, — он уже жил двойной жизнью.
Девять месяцев.
Почти целая беременность.
Символично до издевательства.
— И ты сделал ей ребенка, — произнесла я.
— Не специально, — ответил он.
Я расхохоталась.
Глухо.
Коротко.
Почти без звука.
— Господи, как удобно.
— Это правда.
— И оставил его потому, что это сын?
Молчание.
Страшное.
Лучше любого признания.
Милана отвернулась.
Я увидела, как на ее лице проступил какой-то мучительный, поздний стыд.
Значит, и она тоже знала.
И про это.
Или догадывалась.
Я посмотрела на Гордея и впервые в жизни не увидела в нем мужчину, которого люблю, боюсь, хочу переубедить или удержать.
Увидела только очень сильного, очень опасного человека, внутри которого вместо совести лежит право.
Право хотеть.
Право брать.
Право объяснять потом.
Право ждать, что женщины как-нибудь встроятся в уже принятое им решение.
— Ты омерзителен, — сказала я.
Он не вздрогнул.
Только качнул подбородком, будто фиксировал новый уровень конфликта.
— Закончим это не здесь.
— Мы уже все закончили здесь.
И, не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла из палаты.
Только дойдя до конца коридора, поняла, что забыла снять перчатки.
На пальцах была его жизнь.
Ее кровь.
Их сын.
Мне вдруг стало так тошно, что пришлось вцепиться в край подоконника.
Горло сжалось.
В ушах шумело.
Но даже тогда я не заплакала.
Видимо, для слез нужно было еще какое-то количество воздуха внутри.
А его не осталось.
---