Страница 45 из 54
Конечно, видит. Он вообще слишком многое во мне видит. К сожалению. Сделав сразу несколько медленных вдохов, оборачиваюсь.
Матвей закрывает глаза, собираясь с мыслями.
— Я должен перед тобой извиниться.
— Проехали.
— Нет, я столько наговорил! А ты вообще ни в чем ведь не виновата.
Все так. Да… Но обсуждать это почему-то мучительно.
— Так, а что случилось-то? — меняю тему.
— Один парень… из прихода. Церковный служка. Он ей нравится, оказывается. А он… — Матвей скрипит зубами, — назвал её за глаза жирной. Она услышала.
Я замираю.
— Господи…
— Это было как раз после вашего разговора, как я понимаю. Поэтому я и думал, что… — он сбивается, раздражённо проводит рукой по волосам.
— Что виновата я.
— Да. Извини. Я весь на нервах же был… А потом этот мальчишка во всем признался. Так-то он неплохой. Совестливый.
Я слушаю. Киваю. И мне искренне жаль Энджи. До боли жаль. Это ведь тот возраст, когда сломать может одно неосторожное слово.
— И где она была?
— У подруги. Пряталась. Телефон выключила. Хорошо, что мне ее мать позвонить додумалась. Просекла по виду Лины, что что-то не так.
Он выдыхает, опускаясь на край стула, будто его, наконец, отпускает.
— Я… Извини, — говорит он тише. — За то, что сказал. Я совсем не то имел в виду.
Кивнув, сажусь напротив. Складываю руки на коленях.
— Все нормально. Ты же ничего объективно неправильного не сказал.
Он вскидывает на меня взгляд.
— Ива…
— Ты прав, — спокойно продолжаю я. — У меня нет детей. Я не понимаю, как это — так сильно за кого-то бояться.
Матвей морщится. Психует сам на себя…
— Боже, я такой мудак!
— Да нет же, — мягко перебиваю. — Наоборот, ты супер, Матюш. Отличный отец. Правильный. И вообще красавчик.
Тишина между нами становится плотной. Он смотрит. Я — нет.
— Но я не могу. Да и в целом... Знаешь, ты ведь не для меня совершенно.
Матвей холодеет.
— Что ты хочешь сказать?
Опускаю взгляд к чашке, которую продолжаю бесцельно сжимать. Это так больно, боже. Как продолжать, когда каждое слово будто тупым лезвием режет глотку?
— Что зря мы это все начали…
— Ну что за бред?!
А я, не слушая его, продолжаю:
— Все равно у нас ничего не получится. Ты — почти святой, а у меня за плечами три брака, бесплодие и…
— Да плевать мне на это!
— А мне нет. Рядом с тобой просыпаются все мои комплексы. Я тупо боюсь не соответствовать твоим ожиданиям. А еще я хочу, чтобы несмотря ни на что, выбирали меня… Потому что это больно, когда тебя не выбирают.
Он резко встаёт.
— Да хрень это все!
Я поднимаю на него взгляд, в котором на удивление почти нет эмоций.
— Нет. И это нормально. Правда. Просто… — я улыбаюсь краешком губ, — я, видимо, слишком много хочу от жизни.
— Ива, перестань. Ты все излишне драматизируешь!
— А ты упрощаешь. Поставь себя на мое место… А впрочем… Даже не пытайся. Ты сказал, что мне тебя не понять. Но ведь, Матвей, тебе меня не понять тоже.
— Да ты же просто бежишь!
— Я?! От чего?
— От чувств! Стоит чему-то серьезному случиться в твоей жизни, как ты тут же в кусты!
— Что за бред? Я не боюсь отношений, ты спятил? Я была замужем трижды, я…
— А ты любила хотя бы одного из своих, с позволения сказать, мужей?! — Матюша, надо же, тоже срывается. — Нет! Ты потому так быстро и соглашалась на все на свете, что тебе ничего не грозило!
— Ты спятил…
— И меня ты тоже как раз поэтому в упор не замечала десяток лет! Потому что я — персонаж опасный, да, Ива? Хрен такого получится держать на расстоянии, да?!
Я сжимаю пальцы. Возможно ли, что он прав? Не знаю!
— Ты так и не пережила уход папы.
— Бред.
— Нет. Поэтому ты так боишься любить…
Качаю головой.
— Ничего я не боюсь.
— Ты никогда не бываешь одна, — тихо добавляет он. — Но и ни с кем по-настоящему не бываешь.
Каждое слово — как по живому.
— И сейчас ты делаешь то же самое, — заканчивает он. — Как только запахло жареным — ты нашла повод, чтобы сбежать.
— Я не бегу! — срываюсь я.
— Бежишь, — повторяет. — Потому что, возможно, сама того не осознавая, думаешь, что если не впускать никого в душу, то сможешь избежать боли, если что-то пойдет не так, — говорит он уже совсем мягко. — Но это по-другому работает, Ива. Со мной не получится вполсилы. Со мной либо никак, либо… до конца. Ты понимаешь это, и потому все в зародыше рушишь!
Слова падают тяжело. Я поднимаю на него взгляд.
— А ты перекладываешь с больной головы на здоровую. Налажал сам, а винишь меня. Замечательно.
— Да! — рычит. — Да, я, мать твою, налажал! И еще, будь уверена, не раз налажаю за жизнь! Я не совершенство. У меня куча изъянов. Но если ты будешь отступать перед каждым вызовом, у нас ни черта не получится. Мне очень жаль, что я ляпнул те слова на эмоциях… Очень! Но это же не повод расставаться, господи! Я не изменил тебе, не ударил, не проиграл нашу квартиру в карты… Ты говоришь, что боишься не соответствовать моим требованиям, но правда в том, что если кто из нас кого и идеализирует, то это ты меня! Спустись с небес на землю! Я самый обычный мужик… И, конечно, я порой ошибаюсь. Особенно в стрессовых ситуациях. Ну прояви ты хоть немного снисходительности, а?!
Бегаю по его лицу растерянным взглядом.
— Я загналась, да? — скулю.
— Да! — опять рявкает Ратников. Проводит ладонью по волосам, отворачивается. Стоит так несколько секунд. Потом резко оборачивается, хватает меня за руку и резко впечатывает в себя. — Придется вытрахать из тебя эту дурь.