Страница 7 из 39
Глава 6
Едва уношу от Максута ноги. Как-то я забыла, что в тридцать лет сексуальность у мужчин в самом рассвете. Ну, или это мне достался какой-то маньяк.
Думать о случившемся себе запрещаю. Нужно, чтобы страсти утихли. Загружаю себя под завязку работой и ни на что другое не отвлекаюсь.
Даже о Максуте заставляю себя думать именно в этой связке. Если он работает с братом в паре, то мне впору просить передать это расследование кому-то другому, ибо я становлюсь лицом заинтересованным, и если вдруг что – кабзда моей деловой репутации. «Но это же еще надо доказать, правда?» – размышляю, яростно затягиваясь сигаретным дымом. И рою, рою, рою…
На следующее заседание приглашаю Клуб разбитых сердец к себе. Не могу отделаться от мысли, что, потянув за эту ниточку, узнаю много нового. Договариваюсь даже с нашим лучшим профайлером, чтобы тот приехал, будто невзначай, посмотреть на «девчат» и дать им свою профессиональную характеристику.
Где-то по краю сознания бродит мысль, что я поступаю не слишком честно. Мне же доверились. Впустили в свой круг. Поддержали, когда мне было так плохо, что хоть волком вой, а я… Я их просто использую. Да, во благо законности, но все же. А если окажется, что Ива и ее близкие ни сном ни духом о том, что происходит у них под носом? Что если та встреча Максута с сутенером-братом в клубе вообще случайность?
Что… если и Максут ни при чем?
Хоть бы, хоть бы.
И вовсе не потому, что мне так зашло с ним трахаться. Просто, если его вина будет доказана, я же не остановлюсь. Он сядет. Очень и очень надолго. А мне того не хотелось бы.
Боже мой, как же я влипла!
Отталкиваясь одной ногой от пола, качаюсь на качелях, когда у дома останавливается машина, хлопают дверцы, и раздается веселый женский щебет. Ну, что? Приехали? Заседание Клуба можно считать открытым?
Иду встречать гостей, которых стены этого дома уже забыли, когда в последний раз видели. Дамы явно под впечатлением от моей дачи. О, да. Я их понимаю. Вертят по сторонам головами, ахают. Усаживаю всех за стол, вдохновленно рассказывая о том, как проходила реставрация. О родителях и деде с бабкой, от которых мне и достался дом, а сама очень пристально за каждой гостьей слежу, боясь упустить что-то важное.
Мариша то и дело заглядывает в телефон.
– Никак, гуляка твой пишет? – вдруг прищуривается Ива, глядя на девушку.
– Нет!
Врет. Иначе чего ее аж подкинуло?
– У меня, может, другие поклонники.
– Надеюсь, не из клиентов клуба, – холодно бросает Ива.
Мариша что-то бормочет. Отводит глаза. А я размышляю над тем, как это понимать. В фитнесах Ивы реально настолько строгие правила? Если так, то она точно не при делах. А вот Мариша… Может, и правда, куда-то влипла. Уж не завербовал ли ее Абас под носом у хозяйки? Эскортницы так-то побольше зарабатывают, чем администраторы даже самого элитного фитнеса. А Маришка привыкла, небось, к хорошей жизни, до того как ее кинул богатенький бойфренд?
Прикидываю в уме, как бы прояснить этот момент. Склоняюсь к мысли приставить за Маришей наружку. Вот только где на это взять лишних людей? «Нет, надо», – решаю я, когда с улицы доносится сначала хруст графия под колесами, а потом и короткий сигнал. Щёлкаю пультом, открывая калитку.
– Это ко мне, – говорю.
Бегу встречать Халилова. По легенде он – коллега, который завез мне документы по работе. А на деле – тот самый профайлер.
– Добрый вечер, – говорит он, чуть наклонив голову.
– Добрый! – отзываются нестройным хором мои гостьи.
– Ох, Дамир Муратыч, да я бы завтра к вам сама заскочила. Но спасибо… – забираю у Дамира папку.
– Разобрались с делами? Теперь можно и за стол, – вклинивается в наш разговор Клара. Очень вовремя, я как раз размышляю, под каким предлогом пригласить Халилова присоединиться к нашей компании. Он-то, конечно, крут. Никто не спорит. Но чтобы дать какую-то оценку собравшимся барышням, ему нужно чуть больше времени.
– Да я буквально на пять минут. Не хочу портить ваш девичник.
Дамир Муратыч делает вид, что колеблется. Но все же присаживается за стол. Завязывается разговор. И я понимаю, что не те люди работают в органах. Вот если бы нам таких инициативных бабуль, как Клара!
– Дома-то вас не потеряют, Дамирчик? – невинно хлопает глазами та, очевидно, зондируя почву на предмет семейного положения Халилова.
Дамирчик?! Ржу про себя. Мама Ивы бледнеет.
– Я живу один, – спокойно отвечает он.
– А что так?
– Клара, – шипит мать Ивы – Изольда, которой Клара, как я поняла, не прочь сосватать профайлера.
– Я вдовец, – говорит он ровно. – Дети выросли. У каждого своя жизнь.
– Прекрасно!
Опускаю голову, чтобы в голос не заржать. Халилов, конечно, держит лицо – на то он и лучший, но все же по каким-то косвенным признакам я понимаю, что к такому цирку жизнь его не готовила.
– Вас радует моё вдовство? – спокойно уточняет он.
– Меня радует, что вы не по собственной глупости один, — отмахивается Клара. — Сейчас полно этих… как их… хикикомори!
Я закрываю глаза. Бедный Дамир Муратыч. Он-то уже, небось, сто раз пожалел, что согласился помочь. Будучи в годах, он подключается исключительно к самым сложным кейсам. Мой случай – не такой. Хотя речь идет об организованном преступном сообществе. Халилов все же больше по террористам и всякого рода маньякам. А это, как ни крути, другой уровень.
К счастью, разговор уходит в сторону. На более нейтральные темы. Спустя час Дамир Муратович отчаливает домой. Выхожу его проводить, чтобы узнать вердикт.
– Что скажете? – интересуюсь, захлопывая за собой калитку.
– Интересные персонажи, Зуль. Но как будто бы не твои клиенты.
До всего этого я, конечно, посвятила Халилова в курс дела, так что…
– Точно?
– Я тебя умоляю. Бабка вообще вот-вот впадет в маразм, у нее что на уме, то и на языке…
– Ну, ее я меньше всего подозревала. А мать?
– Темная лошадка на первый взгляд, но тоже мимо. Хотя я могу понять, почему именно на нее ты сделала стойку.
– И почему же?
– Изольда контролирует слишком много внешнего, – спокойно начинает он. – Поза, интонация, мимика – всё выверено. Такие люди создают ощущение закрытости, отсюда и «тёмная лошадка». Но… Она в ладу с собой. Это исключает внутренний конфликт, который был бы, занимайся она в своем морге какими-нибудь незаконными делишками. Иву тоже отметай. У неё высокая эмпатия и низкий порог вовлечённости.
– А можно «по-русски»? – ною я.