Страница 31 из 39
Глава 20
Первым, кому я сообщаю о беременности, оказывается Марков.
И то, что это не отец ребенка, не родители, не подруга, а мой непосредственный начальник, наверное, многое говорит о моей жизни. Хотя, если честно, Александр Викторович за столько лет давно стал не просто шефом, а кем-то средним между старшим братом и очень уставшим психотерапевтом, которому, хочешь не хочешь, а приходится учить подчиненных жизни.
– Выглядишь хреново, – безжалостно заявляет он, когда я захожу в кабинет.
– Выгляжу ровно так, как себя и чувствую. У меня токсикоз. И я пришла предупредить, что ухожу в декрет.
Потом Марков медленно снимает очки.
– Чего?..
– Вы все слышали. Я ухожу в декрет. Не сейчас, конечно, пока только на больничный, но в последующем я планирую уйти в нормальный полноценный декретный отпуск.
– Так ты беременна, что ли?
– Я же это и говорю. Нет?
– То-то я и думаю – где ее блестящие мозги? А у нее в башке пеленки-распашонки… Ну, по крайней мере, это все объясняет.
Ну, да. Марков такой. Но хоть не орет – и то хлеб. Спасибо. Я уж готовилась к худшему.
– Удивила.
– Да я и сама удивилась, чего уж.
Пожимаю плечами и вдруг понимаю, что охватившая меня паника отступает. Потому что я произношу это вслух. Потому что эта беременность больше не существует исключительно в моей голове и неожиданно становится… такой явной!
– Так, а на больничный чего? Может, тебе чем помочь, Зуль? Ты только скажи.
И такой Марков, да. Он очень разный. И очень хороший.
– Угроза. Тонус. Положен покой.
– С этим, конечно, ты удачно профессию выбрала.
Фыркаю.
– Вот поэтому я к вам и пришла. Надо решить, как будем распределять нагрузку, чтобы не в последний момент этим заниматься. Я сразу же в отпуск уйду. Хочу хоть раз, как все нормальные женщины, насладиться беременностью как следует.
Он приподнимает брови.
– Даже так?
– Именно.
И это, пожалуй, единственное, в чем я сейчас уверена на сто процентов. Потому что другого шанса у меня не будет. То, что мне выпал еще один шанс стать матерью – чудо чистой воды. Я-то уже лет пятнадцать жила с ощущением, что отстрелялась. Жалела, что столько всего пропустила с мальчиками. Те так быстро выросли. И столько всего прошло мимо меня. Утренников, каких-то поездок, дурацких школьных праздников. Даже просто прогулок.
Я работала. Всегда работала. Нон-стопом.
Мне казалось – еще успеется. Потом наверстаю. А дети взяли и выросли. Так быстро, что я ничего и понять не успела. Так что если кто-то свыше решил дать мне шанс пройти этот путь еще раз, глупо будет упустить такую возможность. Если потребуется – я и работу сменю. Полтора года у меня всяко есть подумать.
– Без ножа режешь, Зуль.
Пожимаю плечами. А Марков возьми и улыбнись!
– Но я рад. Кто-то должен поднимать в стране демографию. От молодых ведь не дождешься.
– Я тоже не старая! – огрызаюсь для порядка. Марков смеется. Я вздыхаю: – Александр Викторович…
– М-м-м?
– Вам сильно из-за меня прилетело?
– Нормально. Прорвусь.
Следующие несколько дней проходят как в тумане.
Капельницы. Анализы. Сонливость. Тошнота. И постоянное ощущение нереальности происходящего. Иногда я просыпаюсь среди ночи и кладу ладонь на живот. Там пока нет ни намека на мое положение. С такими прокачанными мышцами, как у меня, живот, наверное, вообще нескоро появится.
Но постепенно я привыкаю, что больше не одна. Что внутри меня растет его ребенок. И от этого мне одновременно становится и страшно, и так… светло.
О Максуте же я пока стараюсь не думать. Получается хреново, но хоть как-то. Чего мне сейчас определённо не надо – так это накручивать себя день и ночь.
После всех процедур в больнице домой возвращаюсь ближе к вечеру. И хоть я, считай, целый день ничего не делаю, устаю смертельно. Вот не зря рекомендуют не оттягивать рождение детей. Все же беременность в двадцать с хвостиком от нынешней отличается кардинально.
Вернувшись домой, я мечтаю лишь о прохладном душе и мягкой постели. Но стоит открыть дверь, как я сразу понимаю – Вселенная опять решила меня взбодрить. Потому что на моей кухне сидит Сашка.
– Да ты издеваешься, – устало выдыхаю я. – Нет, ну что, мне правда замки менять?!
Он медленно поднимает голову. И выражение лица у него такое… странное. Как будто его огрели лопатой.
– Нам поговорить надо.
– Опять поговорить? – закатываю глаза. – О чем на этот раз?
Скидываю пиджак. Разминаю отекшие ноги и захожу на кухню.
– Ну?
Сашка несколько секунд молчит. И вдруг на одном дыхании выпаливает:
– Ты беременна?
Сердце резко ухает вниз.
– Откуда ты…
– От Маркова. Увиделись с ним случайно… Он меня и огорошил. Поздравляю, мол, все дела. Какого хрена, Зуль?
Твою мать. Закрываю глаза.
– Не поняла вопроса.
– Ты чего, реально… того? Или это мой? – Надо же, Сашка вдруг даже лицом светлеет. Это он, конечно, загнул. Ни по каким подсчетам этот ребенок не может быть его. Просто ему легче поверить в красивую выдумку, чем в неприглядную правду. Он вообще любитель на многое закрыть глаза.
– Да, я реально беременна. Ребенок не твой. Не переживай.
– Не переживай… – как зачарованный, повторяет Саша. – А как мне не переживать?! Ты залетела!
– Это никак тебя не касается. И да. Я уже поторопила судью. Со дня на день будет решение о разводе. А по алиментам мы в отельном судопроизводстве решим.
– Алименты – это все, что тебя волнует?!
– Я не могу одна тянуть всех!
– А что ж одна, а, Зуль?! Где новоявленный отец?
Бывший вскакивает. Мне его даже жалко. Он-то, наверное, думал, что остыну, и не терял надежды меня вернуть, а вместе со мной и привычную комфортную жизнь, но не тут-то было.
– Еще раз – тебя это не касается. Речь сейчас идет исключительно о наших совместных детях. И да. Раз уж они совместные, логично, что я хочу утрясти вопрос выплат.
– Поверить не могу, что тебя волнуют бабки, когда вся наша жизнь трещит по швам! Ты не в себе, что ли?! И вообще… Как-то ты подозрительно быстро нашла мне замену, тебе не кажется? Это наталкивает на мысли, что…
– А вот тут остановись. Я понимаю твое желание сделать меня во всем виноватой, но я не собираюсь выслушивать эти бредовые обвинения. Точку в нашем браке поставил ты. Твои претензии абсолютно несостоятельны. А кроме прочего, они меня нервируют, что мне противопоказано. Поэтому… Будь добр, покинь мой дом.