Страница 25 из 39
Глава 15
На этот раз я не даю Максуту даже приблизиться к плите. Стоит ему только привычно закатать рукава, как я молча пихаю его бедром в сторону и командую:
– Брысь.
Он аж зависает.
– Это сейчас что было?
– Женщина пришла на кухню. Освободи помещение.
– А-а-а…
Фыркаю, доставая из холодильника фарш.
– Не переживай. Я не претендую на твою территорию.
Максут приваливается плечом к косяку и складывает руки на груди. Стоит. Наблюдает. И вот вроде ничего не делает, а я все равно чувствую его тяжелый взгляд между лопаток. Такой, знаете, очень… довольный взгляд. Все же он, как и все, даже самые лучшие мужики, скучает по старому доброму патриархату. Но со мной этот номер не пройдет. Придется ему перепрошивать свой рептильный мозг.
– Чего лыбишься? – не выдерживаю.
– Да так.
– Максут!
– Мне нравится на это смотреть.
– На что?
– Как ты хозяйничаешь.
– Да поняла я уже! – фыркаю. – Фильм выбери лучше, – добавляю, чтобы скрыть дурацкую улыбку.
– Без проблем.
Манты лепятся неожиданно легко. Руки будто сами вспоминают движения. Мирон в детстве их обожал. Глеб тоже, пока не начал изображать из себя качка на пэпэ.
Только ставлю последний ярус на пар, как звонит телефон.
– Дети, – поясняю я, включая громкую связь, чтобы не отрываться от процесса.
– Да неужели обо мне, наконец, вспомнили? – вздыхаю я. – По мамке соскучились, или чего натворили?
– Не-е-ет! – дружно протягивают сыновья. – Мы только по твоим мантам скучаем! – ржет Мирон.
Максут, сидящий на диване с пультом, приподнимает бровь. Ну, да. Я готовлю любимое блюдо моих сыновей. И что, если это моя короночка?
– И по собаке, – добавляет Глеб.
– Так и знала, что как личность я вас вообще не интересую.
– Еще как интересуешь. Но дозированно. Так у тебя все хорошо?
– Конечно. Что мне будет?
– Не знаю. Это ж ты под каких-то дядек крутых копаешь, – бурчит Глеб.
– Мне за это хорошо платят, – ухмыляюсь я. – Вот отучитесь – и уйду на пенсию. Как дела в школе?
Болтаем еще немного. Прощаемся, когда приходит черед снимать манты.
– У тебя классные пацаны, – негромко замечает Максут.
– Ага. Только вредные.
– В тебя, что ли?
Запускаю в него полотенцем. Этот дурачок ржет.
Манты получаются отличные. Даже Максут, который и сам отлично готовит, после первой штуки прикрывает глаза и уважительно кивает:
– Все. Точно женюсь.
– Я бы на твоем месте не спешила разбрасываться такими щедрыми обещаниями. Я же так… От случая к случаю готовлю. Со мной не забалуешь.
– Меня все устраивает.
Смеюсь. Очередной классный вечер с ним… Одно беспокоит – я все больше в нем увязаю. Фильм идет фоном. Я почти его не смотрю. Лежу головой у Максута на бедре, лениво ковыряя ногтем шов на его футболке, а он перебирает мои изрядно отросшие волосы – некогда даже в парикмахерскую записаться.
– Был у матери. Рассказывал о тебе. Она очень хочет с тобой познакомиться.
Вот это да! С ума он, что ли, сошел?! Лениво приоткрываю один глаз и с изрядной долей скепсиса уточняю:
– Твоя мама хочет со мной познакомиться?
– Я же так и сказал? Нет? Рядом с тобой я начинаю сомневаться, что, в общем-то, неплохо владею русским, – посмеивается Максут.
Смешно ему, Господи.
Нет. Ни за что. Только не это.
Перед глазами возникает роскошная восточная женщина лет на пять старше меня, которая, уверена, возненавидит меня с первого взгляда. И я ее понимаю, потому что тоже вряд ли обрадовалась бы, приведи кто-то из моих сыновей тетку на десять лет старше.
– Зачем? – осторожненько так, боясь задеть Максута в лучших чувствах, интересуюсь я.
Тот хмурится.
– Потому что ты моя женщина.
Вот так просто. Никакого, блин, пафоса. Сказал, как отрезал.
– Давай не сейчас.
Максут упрямо поджимает губы. Я прямо чувствую, как сильно обижаю его таким ответом. Как глубоко его разочаровываю…
– Ты меня стесняешься? – неожиданно интересуется он.
– Господи, нет. Скорее тогда уж себя.
Ну? Я доходчиво объяснила? Или нужно по пунктам? Напомнить про разницу в возрасте… Вспомнить детей и двадцатилетний брак? А может, просто сказать, что я до сих пор иногда просыпаюсь от ужаса, что мне это все просто... снится?
– Не обижайся, мне нужно время.
Максут закатывает глаза.
– Ладно. Ясно.
Черт. Меньше всего я хочу его обижать! Меньше всего на свете… Тянусь к нему первой. Забираюсь сверху. Обхватываю ладонями лицо.
– Не дуйся.
– Я не дуюсь.
– Врешь.
– Есть немного.
Улыбаюсь.
Целую его. Медленно. С чувством. Потому что на сто процентов уверена – он не сможет противостоять исходящей от меня инициативе. Ведь я почти никогда ее не проявляю, опасаясь выглядеть озабоченной похотливой теткой, совращающей нецелованного паренька. Я дура? Возможно… Но в нашей ситуации не так-то легко выселить тараканов.
На талию ложатся его огромные лапы.
– Зуля… – выдыхает Максут уже совсем другим голосом. Закрываю его рот поцелуем. Погружаюсь глубоко языком. Тяну вверх футболку. К черту! Я так его хочу… Он такой красивый. Веду ноготками вниз по грудным мышцам. Царапаю плоские соски. Жарко прижимаюсь губами к местечку за ухом. Прикусываю мочку, бесстыже потираясь о его голую грудь уже твердыми сосками. Максут запрокидывает голову. Обнажает клыки… Я откидываюсь в его сильных руках и прям так, в одежде, начинаю ерзать на его бедрах.
Максут властным движением перехватывает меня за талию.
– Ты чего творишь… – хрипло смеется он.
– Компенсирую нанесенный моральный ущерб.
– М-м-м. Так это подкуп?
– Именно.
– Зульфия Рустамовна, как низко вы пали.
– Можно ниже…
Кошкой сползаю с его колен на пол. Глаза Максута округляются. Целую его в живот. Неаккуратно рву книзу брюки. А тот хоть и шипит, но послушно приподнимает бедра. И смотрит, смотрит, смотрит, как я освобождаю его плоть от одежды… У меня нутро плавится.
– Ты такая красивая… – выдыхает он.
– С твоим членом во рту? – уточняю, медленно его облизывая.