Вне подозрений

Глава 12

Утро начинается слишком рано. Как будто я вообще не ложилась. С трудом разлепляю глаза и несколько секунд лежу, тупо глядя в потолок. Но делать нечего – работу никто не отменял, как и утренние мамские дела, так что почти сразу же я соскребаю себя с кровати и иду в ванную.

Несмотря на бессонную ночь, выгляжу я просто прекрасно. Вот что значит качественный секс! И как теперь верить словам Изольды о том, что женщине для здоровья никакой секс не нужен? Много эти патологоанатомы понимают!

Из коридора доносятся шаги. Грохот. Мирон опять что-то уронил.

– Ай, бля! – слышу шипение младшенького.

– Тише будь! – рявкаю в ответ.

– Ой, мам, извини…

– Че вы орете? Мне еще можно десять минут спать, – стонет из своей комнаты Глеб.

Закрываю глаза и невольно улыбаюсь. Господи. Мои мальчики. Как бы там ни было, а дом оживает именно благодаря им. Натягиваю халат и выхожу из комнаты.

На кухне уже дурдом. Это Сашка решил побаловать семью завтраком. Нет, он, конечно, молодец. Просто… Во-первых, поздно. А во-вторых, кому, вы думаете, убирать весь этот бардак? Как можно, готовя сырники, засрать всю посуду в доме? Если бы не Максут, испортивший мне статистику, я бы сказала, что это чисто мужская фишка.

Внутри неприятно дергает. Картинка настолько привычная, что будто и не было той аспирантки и последующего расставания с мужем. Но оно было. Стоит взглянуть на стол, и в памяти тут же всплывают горячие воспоминания о том, что со мной вытворял Максут на похожем.

– Доброе утро, мам, – бурчит Мирон.

Твою мать!

– Доброе, – отзываюсь хрипло.

Сашка ставит передо мной чашку кофе.

И опять этот дурацкий укол внутри.

Двадцать лет привычки – страшная штука.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Он смотрит внимательно. А я вдруг понимаю, что мне хочется выглядеть красивой! Не в его глазах. Просто. Для себя. Хочется красить губы. Носить красивые серьги. Чтобы на меня смотрели. И желали, чего скрывать?

Пока мальчишки завтракают, я успеваю принять душ, накраситься и переодеться раза три. Сначала надеваю серую блузку. Потом меняю на белую. Потом психую и достаю черную. Потому что в ней талия кажется тоньше.

Сашка появляется в дверях спальни как раз в тот момент, когда я застегиваю серьги.

Проходится по мне очередным виноватым, но полным надежды взглядом. Нет, он правда решил, что это я для него стараюсь? Смешно, что сейчас он заметил, а когда я в этом нуждалась – нет.

– Хорошо выглядишь, – говорит тихо.

– Стараюсь.

– Я ужасно соскучился, Зуль.

Господи. Ну, каким же несчастным он выглядит. Еще один мужик, который просрал свой брак. Нет, я даже не сомневаюсь, что как раз этого он и не планировал. Так, гульнуть разок, насытиться произведенным впечатлением, самоутвердиться, потому что рядом со мной это сложно. Но ведь он действительно понимал, с кем связывается. Да и в подавляющем большинстве случаев его такой расклад более чем устраивал. Потому что он ничего не требовал от него самого. Сашка – инертный.

– Мальчиков в школу закинешь? Я без колес, – перевожу тему.

– Конечно. А без колес чего?

– Меня любовник из конторы забрал.

– Зуля, ё-мое! Кончай пургу нести. И собирайся, давай, я и тебя подкину.

– Ну уж нет! Я и сама доберусь.

Вниз спускаемся вместе.

Мирон подозрительно на нас косится и ноет, что опять забыл физру. Глеб спорит, что форма не нужна, потому что вместо физры у них сегодня субботник. Я по привычке разруливаю этот балаган.

– Ничего не забыли? – интересуюсь, когда мы вываливаемся дружной толпой из дома.

– Нет.

– Шапки взяли? Так-то тепло, но если сегодня реально субботник, уши могут замерзнуть.

– Да все мы взяли, – пыхтит Мирон. – Кто вообще придумал эти субботники?!

Пока я насыпаю корм собаке и закрываю ее в вольере, Саша выгоняет с участка свой фольц. Так получается, что за калитку выходим почти синхронно. Я закрываю ворота, оборачиваюсь и роняю челюсть, заметив знакомый внедорожник.

Сердце ухает вниз. А Максут что еще здесь забыл?

Оглянувшись на сыновей, желаю им хорошего дня и торопливо шагаю к машине, силой мысли внушая Максуту: «Не смей, не выходи. Не надо!». Но разве он меня слушает?

Нет! Выходит наружу, стоит мне лишь подойти чуть ближе.

В одной футболке и свободных джинсах. С этими своими идеально подстриженными волосами. Сонный немного. Красивый до невозможности. И… злой?! Ну, да. Аж на месте устоять не может – так и подпрыгивает.

Оглядываюсь на своих, прикидывая, как эта сцена может выглядеть с его стороны.

– Я не вовремя? – напряженно интересуется Максут. Но это спокойствие не способно меня обмануть. Я же следак. Мне положено подмечать детали.

– Я не собиралась знакомить тебя с детьми.

– И, очевидно, с мужем?

– Это сцена ревности? – сощуриваюсь, разглядывая Максута.

– А у меня нет поводов ревновать? – чуток срывается-таки парень и, сунув руки в карманы, зло пинает ногой колесо.

Продолжать этот разговор при детях и Сашке, который, кажется, спецом греет уши, не хочется совершенно. Вот почему я обхожу капот и сажусь на пассажирское сиденье, несмотря на то, что я очень и очень зла. Максут, помедлив, устраивается за рулем и почти сразу же принимается сдавать задом.

– Нет, – в конце концов, выдаю я.

– Что нет? – припечатывает меня очередным взглядом любовник.

– У тебя нет поводов ревновать. Мириться с мужем я не собираюсь. Но у нас двое детей. Так что он – неотъемлемая часть моей жизни.

– Ну, это понятно, – чуть расслабляется Максут.

– Хорошо, если так. Потому что я оправдывалась перед тобой в первый и последний раз. Больше не буду. Все ясно?

Максут отвечать не спешит. Вместо этого он стискивает челюсти, стучит по рулю большими пальцами, проводит огромной ручищей ото лба к затылку и под моим удивленным взглядом зачем-то съезжает на обочину.

Ну не станет же он меня высаживать?

– Мне-то все ясно, Зуль. Но ты тоже усвой, да? Я не твой муж. Разговаривать со мной свысока ты не будешь. Я мужчина, и этого не потерплю. Так что, приходя домой, будь добра, оставляй яйца на работе. Что скажешь? Я максимально доступно выразился?

Ошалев от такой отповеди, я несколько секунд тупо молчу, с трудом переваривая происходящее. Давненько со мной так не разговаривали. Так что да… У меня новый опыт, считай. Немного шокирующий, но занятный.

Заставляющий о многом задуматься.

– Да.

– Что да?

– Ты максимально доступно выразился.

– И?!