Страница 17 из 39
Глава 11
Из вредности я все-таки собираюсь домой, хотя после секс-марафона, который мне устроил Максут, еле волочу ноги.
Он злится. А я что? У меня вообще-то есть своя жизнь. Дом. Работа. Дети. Один раз я уже не ночевала дома. Не хочу, чтобы сыновья привыкали к тому, что я где-то шляюсь.
– Зуль, может, все же останешься?
– Нет. Как ты себе это представляешь? У меня дети.
Он смотрит так, будто я только что сообщила о намерении пешком дойти до Тибета.
– Так ты же говорила, вроде, взрослые парни у тебя, а?
– Ну, да, – бурчу я, застегивая блузку.
– Тогда что не так?
Правда, что. Опять Максут не видит проблемы там, где ее вижу я.
– Максут, я не девочка двадцати лет, чтобы пропадать неизвестно где!
– Верно. Ты взрослая женщина, которая может ночевать, где хочет.
– Максут!
– Что?
Он так искренне не понимает! И кажется, его реально очень задевает, что я хочу от него уйти. Другой бы на его месте радовался, что не придется выпроваживать чужую бабу, от которой был нужен лишь секс. А этот… Эх!
– Не начинай.
Голос мой звучит как никогда твердо. Но внутри… Боже, да я как желе. Рядом с ним мои привычные рамки ощутимо сдвигаются, а я столько лет жила в режиме тотального контроля, что с этим не так-то и просто свыкнуться.
Максут тяжело вздыхает, без особого восторга наблюдая за моими сборами. А я не то чтобы красавица после всего, что он со мной сделал. Еще и за это теперь голова болит – вот напасть же! Приглаживаю волосы, чтобы выглядеть хоть немного приличнее. Но получается так себе.
Страсти улеглись. И я чувствую, как меня опять начинает засасывать болото сомнений. Что я буду делать, если окажется, что он виноват? Вот что?! Что я, мать его, тогда буду делать?
Посажу его, и дело с концом – тут не о чем и думать. Вряд ли я настолько им увлекусь, что стану покрывать совершенные преступления! Другой вопрос – как с этим жить потом. Но что уж?
Закусив щеку, достаю телефон, чтобы вызвать такси. Отхожу, давая Максуту возможность протиснуться к шкафу.
– Я сейчас только машину вызову, – объясняю случившуюся заминку.
– Шутишь? Я тебя отвезу, – удивляется Максут.
– Да зачем тебе туда-сюда мотаться? – возмущаюсь я.
– Мне несложно.
И все. Он опять включил джентльмена, а значит, спорить с ним абсолютно бессмысленно.
– Я бы и сама справилась, – бурчу больше для вида.
– Зуль, поверь, в этом никто не сомневается. Но я из тех мужчин, которые хотят решать проблемы своей женщины, а не создавать ей новые. Давай уж с этим определимся.
Да бл*дь! Я сейчас как сучка расплачусь.
Чтобы не оконфузиться, по дороге домой молчу. Смотрю в окно, на редкие огни, размазанные по мокрому асфальту, и чувствую себя так странно – одновременно очень хорошо, и очень… очень плохо.
Наши переплетенные руки лежат на коробке передач. Максут медленно-медленно водит туда-сюда по выступающей подушечке большим пальцем, и в этом гораздо больше интимности, чем во всем, что происходило до этого.
– О чем думаешь? – внезапно интересуется он, хотя это, вроде бы, вопрос из женского арсенала.
– О том, что ты ужасно проблемный мужчина.
– Потому что я настоял, что сам отвезу тебя домой?
– Потому что ты существуешь.
Он тихо угорает. Включает на магнитоле какой-то рэпчик и дальше едет, подпевая словам и искоса на меня поглядывая. А у меня внутри предательски тает лед. Черт бы его побрал! Серенад мне тоже еще не пели. И не пялились на меня так жадно.
Когда машина останавливается у дома, я с облегчением выдыхаю. Сейчас выпью чашку чая с ромашкой. Приму душ. И буду жить свою обычную жизнь…
– Спасибо, – говорю я и тут же сбегаю, потому что он явно собирается выйти, чтобы открыть для меня дверь. Когда-нибудь его галантность меня доконает. Каждый раз, когда я уже было возвращаю себе самообладание, он делает что-то такое, что вновь вышибает меня из состояния равновесия. М-да, совсем уж я одичала…
Тихонько разуваюсь и бегу на цыпочках к лестнице. В доме тихо. Только с дивана доносится Сашкин храп. Я машинально делаю пару шагов и только тогда понимаю, что не так! Какого хрена?!
Уже не таясь, захожу в гостиную и щелкаю выключателем.
– Подъем!
– Боже, Зуль, ты чего орешь? Сколько времени? – подслеповато щурится муженек.
– Поздновато для визитов. Что ты здесь забыл?
Сашка опускает ноги с дивана на пол. Нашаривает очки.
– Все то же. Хотел поговорить.
– В два часа ночи?
– Почему в два? Я раньше приехал. Где ты была?
– У любовника, – пожимаю плечами.
– Зуль, ну какого черта ты опять начинаешь? Серьезный разговор нам предстоит, а ты все шуточки шутишь…
– Ты спросил – я ответила. А по поводу разговора – я все сказала, когда выставила тебя с вещами.
– Ясно. Не остыла, значит?
– Ну, почему? Как раз остыла, Саш. Именно поэтому все твои попытки помириться – абсолютно бессмысленны.
– Все люди ошибаются.
– Согласна. Но не все трахают аспиранток. Она тебя поперла, что ли? – бросаю, уже развернувшись к спальне. Жалко этого придурка. Несмотря ни на что жалко. Мы с ним двадцать лет вместе. И если в плане секса у нас все было кисло, то в остальном… Боже, мы с ним как родные! Срослись так, что теперь приходится выдирать с мясом.
– Да не собирался я с ней никаких серьезных отношений строить! На кой мне это надо?!
– Откуда мне знать – собирался или нет? В любом случае, это не мое дело.
– Зулька…
– Нет, Саш. Не проси. Разбитую чашку не склеишь. Мальчики что?
– Да ничего. Мальчики как мальчики.
– Поговори с Глебом. Он профукал занятие с репетитором, а мне еще и заплатить за него пришлось, так как он не потрудился предупредить учителя о переносе.
– Я-то поговорю. А смысл? Я у них не в авторитете, Зуля.
В голосе Сашки сквозит опустошение, из-за которого меня накрывает новой порцией жалости. Но если так разобраться, разве есть моя вина в том, что именно мне пришлось стать мужиком в нашей семье? И, да… Авторитетом тоже. Мальчики же не слепые.
– Ладно, Саш. Хочешь, оставайся до утра. Но на будущее – чтобы это не повторялось. Твои ночевки обнадеживают ребят. А я в самом деле не собираюсь мириться. Ты уж это усвой, пожалуйста. И заканчивай цирк.
– Зулька… Ну, нельзя же так! Нельзя взять и перечеркнуть двадцать гребаных лет.
– Так их вроде не я перечеркнула, Саш.
– Какая же ты… неумолимая, – опускает лицо в ладони. – Непримиримая. Принципиальная. И…
– И? Ну, давай, уже все выкладывай. И на этом поставим точку.