Страница 11 из 39
Глава 8
Я так и сижу, не найдя, что ему ответить. И этим молчанием только подпитываю его эго. С другой стороны, а… разве он не прав? Что я видела в отношениях с Сашей? Разве чувствовала себя с ним ЗА мужем? Во что я вообще превратилась за двадцать лет нашего брака? В тетку, которая кому угодно перегрызет горло? Нет, это классно. Я рада, что могу за себя постоять. Ведь даже то, что я смогла не терпеть изменника-мужа, а тупо выставить его с вещами – результат моей независимости. Было бы хуже, если бы меня поставили перед выбором, как ту же Маришу – либо терпи, либо вали куда хочешь. Еще бы и детей отобрали. Эти зажравшиеся скоты чего только не творят!
С другой стороны, я, наверное, слишком соскучилась по тому, чтобы быть просто женщиной. Кошусь на заднее сиденье. А розы-то ароматные! Где только такие взял. И красивые очень. Мне никогда в жизни таких не дарили. Даже на рождение детей. Это же… ну, правда, неоправданное расточительство. Сашка же мой в чем в чем, а в таких моментах всегда был очень практичным. Зачем тратить деньги на то, что через пару дней выбросишь на помойку? Лучше купить что-то полезное. И вроде все правильно, да. Так ведь и размышляют миллионы женщин… Зачем действительно тратиться на фигню, когда можно купить что-то стоящее, чай, не миллиардеры. А все равно в глубине души хочется хоть иногда таких вот безумств.
Машина плавно останавливается у знакомого уже подъезда. Я выныриваю из своих мыслей, когда Максут глушит двигатель и поворачивается ко мне.
– Приехали.
Он выходит первым, обходит машину, забирает цветы и открывает мне дверь. Я закатываю глаза, но всё равно подаю руку. Потому что его галантность, как ни крути, приятна.
Подъезд чистый, тихий. В лифте мы стоим рядом, почти не касаясь друг друга, но я всё равно ощущаю его присутствие слишком остро. Как тепло от включённой батареи – вроде не трогаешь, а греет.
– Расслабься, Зуль, – вдруг негромко говорит он, глядя на двери. – Ты сейчас как перед расстрелом, хотя мы всего лишь идем есть плов.
– Я просто думаю, – огрызаюсь.
– Это я уже понял. А просто расслабиться ты можешь?
Фыркаю – вот и весь ответ.
Квартира встречает нас тёплым светом и запахом чего-то… домашнего. Не еды ещё. Скорее, чистоты, дерева, выстиранного текстиля. Наверное, все это встречало нас и в мой первый визит, но сейчас я уже не в том полубессознательном состоянии, и потому замечаю больше.
Максут скидывает кроссовки. Я снимаю лоферы, аккуратно ставлю их у стены. И удивленно гляжу на протянутые мне тапки.
– Держи.
– Да зачем?
– Обувай-обувай. Отопление выключили, пол немного прохладный.
По привычке дергает черт съязвить. Но горло сжимается, и из моего рта не вырывается ни звука. И… это хорошо. Меня охватывает удивительное щемящее чувство, а те слова, что рвались, все бы только испортили.
– Спасибо, – откашливаюсь.
– Летом и зимой по доске ходить приятно. Проблемы лишь в межсезонье. Теплый пол под паркет не кинешь.
– А… Да. Поведет. У меня дома тоже полы деревянные, так что я в курсе…
Максут кивает и достает из шкафа еще и халат.
– Запасливый ты, – цежу, непонятно чего взбеленившись.
– Он новый, – спокойно уточняет Максут, протягивая мне вещь. – Не ревнуй.
И улыбается во весь рот, демонстрируя красивый ряд идеально белых зубов с ярко выраженными клыками.
Хмыкаю, забирая халат.
– Делать мне больше нечего.
– А мне бы было приятно, – на полном серьезе замечает он, и я опять чувствую себя абсолютно обезоруженной.
Максут пожимает плечами и уходит на кухню, чтобы пристроить букет. Я же сую ноги в злосчастные тапки и растерянно кручу в руках халат, не зная, что мне с ним делать. Вот если бы принять душ, как хочется после тяжелого рабочего дня…
– Ванная там, – доносится из кухни. – Полотенце свежее, на полке.
– Разберусь! – заверяю и плетусь в указанном направлении.
Смотрю на себя в зеркало. Лицо усталое. Взгляд тяжелый. Не знаю, что он во мне нашел.
– Ну, давай, Зульфия Рустамовна, еще поплачь, – тихо бормочу себе под нос. – Докатилась.
Сбрасываю одежду, включаю воду. Горячие струи бьют по плечам, смывая очередной безумный день. Напряжение, злость, раздражение… Всё уходит вместе с водой в воронку слива. Позволяю себе роскошь никуда не спешить. Максут приобрел какие-то женские штучки… Гель для душа, шампунь, бальзам даже. В прошлый мой визит ничего подобного я не заметила. И от мысли, что он купил это для меня, дух захватывает.
Вытираюсь, натягиваю халат. Он действительно новый. Ткань попахивает характерной химией – Максут явно не догадался постирать вещь после покупки. Впрочем, это лучше, чем если бы он пропах женскими духами.
Потуже затянув поясок, выхожу в коридор. Из кухни доносится стук ножа о доску и тихое шкворчание. По коридору тянется легкий аромат взявшегося корочкой мяса. Я останавливаюсь на пороге, прислоняюсь плечом к стене. Максут стоит ко мне спиной. Рукава закатаны. Движения уверенные и четкие. Видно, что он на кухне не новичок.
Я честно не предполагала, что он реально сам приготовит обещанное блюдо от начала и до конца. Думала, он вручит мне нож и попросит что-нибудь почистить или порезать. Но нет. Завидев меня, Максут указывает на стул. И кивает на откупоренную бутылку вина, охлаждающуюся в ведерке.
– Разольешь?
– Ага, – отзываюсь, подходя к столу.
Бокалы простые, но эта простота обманчива – они не из дешевых. Тренерам его уровня явно отлично платят. Так какого же хрена он полез в криминал? И полез ли?
Сажусь, поджав под себя ногу. Максут продолжает возиться у плиты и на мое предложение помочь отвечает решительным отказом. Зря… Мне бы руки занять. А сигарету не возьмешь – тут явно не курят. Да и не хочется, раз ему так не нравятся курящие женщины.
В итоге беру бокал и делаю глоток. Вино мягкое. Прохладное. Черт. Когда я вообще в последний раз вот так сидела? Максут делает тише огонь, разворачивается, берет свой бокал и подходит ко мне, усаживаясь напротив. И мы просто смотрим друг на друга, будто… впервые, что ли? Я первая отвожу взгляд.
– За что пьем? – спрашивает он.
Хороший вопрос. Самое банальное «за нас» прозвучало бы слишком претенциозно. А никаких нас быть не может.
– За здоровье, – решаю.
– За здоровье, – соглашается он.