Высшая лига

Вся эта огромная пресс-конференция не из-за того, что у «Винди Сити Ворриорс» новый президент. А из-за того, что этот президент – женщина.

Мне даже не приходило в голову, что причиной всего этого цирка был ее пол.

И вот на этой тупой херне они захотели сосредоточиться. Будь Риз мужчиной, я точно так же разозлился бы на нее из-за того дерьма, которое она провернула сегодня.

– Кто это сказал? – спрашиваю я. – Про командование.

Один из репортеров поднимает руку, и я сразу же узнаю его. За несколько лет я запомнил уже всех этих журналистов из разных медиа.

Одно дело, когда я наезжаю на нее, потому что она может наехать на меня в ответ, но никому другому не позволено так смущать Риз.

Я смотрю прямо на репортера и резким тоном говорю:

– Уточню, изначально вопрос был о том, как мне впервые за мою карьеру работается с другим человеком, не Артуром Ремингтоном. А не о том, как мне работается под командованием женщины. Думаю, вы все в курсе, что я вырастил дочь, так что больше никогда не смейте произносить при мне подобные тупости.

Риз награждает меня легкой, почти незаметной, но благодарной улыбкой.

Пошло оно все. Может показаться, что большую часть времени мы в разных командах, но, когда доходит до такого, мы в одной.

Пресс-конференция продолжается.

– Риз, как вы знаете, в бейсболе не так много женщин, а до вашей позиции так и вообще ни одна не добиралась. Вам не кажется, что эта новая роль вам не по зубам?

Я все еще в бешенстве и готов ответить вместо нее, но Риз меня опережает.

– Не уверена, что ваше первое утверждение как-то связано с вашим вопросом, – говорит полностью собранная Риз. – Кажется ли мне, что это мне не по зубам? Нет. Кажется ли мне, что я хорошо подготовлена благодаря богатому опыту и обширным знаниям как в бизнесе, так и в бейсболе? Да. Следующий вопрос.

Следующий репортер выкрикивает:

– Да, этот вопрос для Риз. Что бы вы сказали всем фанатам «Воинов» и большей части Лиги, тем, кто не верит, что вы – тот, кто нужен для этой работы?

Какого черта?

И снова она остается совершенно непоколебимой.

– Я сказала бы, что они правы. Я не тот, кто нужен. Я та, которая нужна. Следующий вопрос.

Я не могу сдержать смеха, он так и вырывается из меня. Приподняв кепку, я пробегаюсь рукой по волосам, а потом надеваю ее снова. Затем складываю руки на груди и позволяю камерам запечатлеть гордую улыбку на моем лице.

– Риз, в данный момент вы не замужем и не имеете детей, но если все изменится в будущем, вас не беспокоит то, как вы будете распределять время между семьей и карьерой?

Опять они за свое.

Я снова наклоняюсь вперед, готовый наброситься на этого парня, но Риз кладет руку мне на бедро, чтобы остановить меня. Она делает это под столом, так что этого никто не видит.

Светло-розовый лак на ногтях, тонкие пальцы и простое золотое кольцо на мизинце. Полная противоположность моей руки в татуировках, которая лежит рядом с ее ладонью.

Встретившись с ней взглядом, я откидываюсь обратно на спинку стула и позволяю ей самой ответить.

– Вы ведь Фрэнк, так? – уточняет она у репортера. Тот утвердительно кивает. – Фрэнк, вы когда-нибудь задавали этот вопрос кому-либо из остальных двадцати девяти владельцев?

Он на миг замолкает, но не потому, что пытается вспомнить, а потому что знает, что его вот-вот выведут на чистую воду.

– Вы когда-нибудь задавали этот вопрос хотя бы одному из игроков в Лиге? Среди них ведь есть отцы и мужья. Вы когда-нибудь интересовались, как им удается воспитывать детей и продолжать ходить на работу? Не думаю. Следующий вопрос.

– Последний вопрос, – вставляю я. – Потому что эти были до ужаса предсказуемыми.

Координатор вызывает другого репортера. Кажется, ее зовут Келли. Она работает на одну из крупных телесетей и за последние несколько дней не раз освещала наши матчи.

– Привет, Монти, – она улыбается мне. – Я постараюсь задать вам менее предсказуемый вопрос. Вы прожили в Чикаго уже какое-то время, а я скоро приеду туда, чтобы написать о нескольких играх «Воинов». У вас есть какой-нибудь любимый ресторан, который мне следовало бы посетить?

– О да, целая куча. Я не особо люблю готовить, так что я частый гость в чикагских ресторанах. Я… э… попрошу кого-нибудь из нашего главного офиса отправить вам по электронке письмо с рекомендациями.

– А эти рекомендации, они подойдут для посещения в одиночку или мне лучше зарезервировать столик для двоих? Потому что я приеду одна.

– Господи-боже, – бормочет Риз себе под нос.

– Эм, ну, во многих есть неплохие бары, где можно посидеть. Я, как правило, хожу есть один.

Келли кивает, все еще улыбаясь мне.

– Ну, может, вам и не придется, когда в городе буду я.

– Ладно, – Риз встает со своего места. – На сегодня хватит. Надеюсь, вы все в целости и сохранности доберетесь до дома. Спасибо, что уделили нам время.

Я тоже встаю и иду вслед за ней, но она быстро удаляется, и каблуки ей в этом не помеха.

– Риз, – зову я и подбегаю, чтобы догнать ее, но потом сбавляю скорость, чтобы шагать рядом с ней. – Вы в порядке? Их вопросы были неуместными.

– Ага. Были. Особенно последний.

Я хватаю ее за руку, чтобы остановить, поскольку не рассчитывал устроить себе кардиотренировку, бегая по гостевому клубу.

Она с неохотой разворачивается ко мне и еще неохотней поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Келли? – спрашиваю я. – Этот вопрос, по-твоему, был самым неуместным?

– Эмметт, она подкатывала к тебе.

Правда? Я так давно вышел из этой игры, что даже не заметил.

Это, должно быть, отразилось на моем лице.

– Серьезно? – спрашивает Риз без выражения. – Ты даже не уловил намека?

– Тебя, кажется, это ужасно беспокоит.

Она усмехается, словно не веря своим ушам:

– Да мне наплевать. Я просто предпочла бы, если бы ты не использовал работу в качестве места для знакомств.

Я смотрю на нее, и моя улыбка становится лишь шире. Прямо сейчас безупречная принцесса смущена.

– Прекрати так улыбаться мне, – фыркает она и идет дальше, а я застыл на месте и наблюдаю за тем, как она уходит. – До встречи утром в самолете.

В моем голосе слишком много довольства, и щеки чуть побаливают от того, что я ухмыляюсь, как чертов идиот.

– Спите крепко, Риз.

– Не указывай, что мне делать, – отзывается она.

Я хохочу. Пожалуй, этот спарринг не такая уж плохая вещь.