Паук

И Ян Джи рассказывает, облокачиваясь на жёсткую спинку стула. Делится каждой деталью, которая могла бы помочь, называет все контакты Файцзи и даже показывает фотографию его паспорта у себя в телефоне, которую она сделала несколько месяцев назад, когда помогала ему оформлять доверенность на машину. Мужчина за столом слушает её, кивает, достаёт из ящика бланк, делая в нём пометки, и задаёт уточняющие вопросы.

— Он никогда так резко не исчезал, всегда предупреждал о своих планах, а тем более никогда не пропускал работу.

— Мы сделаем всё возможное, госпожа Ян, но согласно закону, мы сможем начать поисковые действия только по истечении семидесяти двух часов с момента исчезновения.

— Трое суток? Нельзя столько ждать!

— К сожалению, таков порядок инициации поисковых действий. Если бы у нас были основания полагать, что совершено преступление, последовало бы возбуждение уголовного дела, что позволило бы приступить к поискам господина Лу немедленно. Но, к сожалению, сейчас у нас есть только ваше заявление о пропаже. Не волнуйтесь, я обязательно свяжусь с вами, как только мы начнём поиски, если вдруг до этого времени господин Лу объявится сам, прошу вас сообщить об этом.

Ян Джи смотрит на мужчину перед собой, кивает на автомате, берёт из его пропахших табаком рук визитку и выходит, не оборачиваясь, из кабинета, вновь оказываясь в бездушно-белом коридоре с развешанными по нему информационными досками. Трое суток. Что могло произойти за трое суток? «Что угодно» — проносится в голове. За это время может появиться новая информация, Фай сам может выйти на связь или же может произойти то, чего сейчас не хватило для инициации немедленных поисков — преступление. Семьдесят два часа — так мало и так много одновременно.

Джия выходит из участка, садится в машину и с силой бьёт кулаком по рулю. Она была в панике и отчаянии. Что ей сказать престарелой матери Файцзи? Сказать, чтобы та ехала за сотни километров в Шанхай? Ян Джи не сомневалась, что госпожа Лу без раздумий так и поступила бы, и от этого начинало тянуть под рёбрами. Родители Файцзи наверняка не находили сейчас себе места, надеясь на неё, Ян Джи, на то, что она сможет что-то узнать, что сделает всё для того, чтобы найти их сына, и уж точно не думая о том, что она окажется просто бессильна в этой ситуации. Делая глубокий вдох и пытаясь привести мысли в порядок, Джия заводит мотор машины и трогается с места, чувствуя, как увеличивается в её груди комок напряжения. Звонящий телефон с высвечивающимся номером матери Файцзи не становится неожиданностью, но словно забивает невидимый гвоздь в сердце. Она отвечает на звонок, рассказывает про поданное заявление, успокаивает и обещает держать в курсе происходящего и сообщать о любой новой информации.

С тяжёлым сердцем Джия доезжает до дома, поднимается на свой этаж, заходит в квартиру и оседает в коридоре на пол, чувствуя себя выжатым лимоном. Вышедшая её встречать Орешек трётся о ноги, ластится и лезет на колени, словно чувствуя состояние своей хозяйки и пытаясь приободрить. Джия гладит её, позволяет забраться к себе на колени и пытается собрать мысли в кучу. Что ей делать? Дожидаться, когда полиция начнёт поиски и сходить всё это время с ума от бессилия? Ещё раз поговорить с соседями в надежде, что кто-то сможет что-то вспомнить? Откидывая голову на стену и упираясь в неё затылком, Джия чешет между ушей пригревшуюся на ногах Орешек и чувствует, как по всему телу расползается тошнотворное предчувствие чего-то ужасного.

Весь вечер она звонила и писала знакомым Файцзи в соцсетях, но никто и ничего не смог сказать, забивая всё новые и новые гвозди в её сердце. Фай исчез так неожиданно и не оставил ни единой зацепки, где его искать, что казалось, будто он просто провалился сквозь землю. А если его похитили и скоро потребуют выкуп? Джия мотает головой, тут же отгоняя от себя эту мысль. Это вряд ли имело смысл. Может, он ввязался во что-то криминальное? Эта мысль вызывала улыбку и казалась совершенно абсурдной. Фай точно не был связан ни с чем противозаконным. Тогда что с ним могло произойти? Стал жертвой случайного нападения? Попал в аварию? Произошёл несчастный случай? Ян Джи боялась поверить во что-то из этого. А если Фай сейчас в серьёзной опасности или вообще уже мёртв? В вероятность этого Джия хотела верить ещё меньше.

Беря Орешек на руки, она поднимается с пола и идёт на кухню, доставая пачку кошачьего корма и насыпая его в миску. Самой ни есть, ни пить не хотелось, как и вообще делать что-либо. Под хруст Орешек кормом Джия выходит из кухни и бредёт в ванную, где почти полчаса стоит под еле тёплым душем, упёршись пустым взглядом в белый кафель на стене. Лежащий на стиральной машинке телефон периодически загорается пришедшими уведомлениями, в которых друзья Файцзи из соцсетей пишут один и тот же ответ на её разосланные сегодня сообщения — никто ничего не знает. Джия смаргивает с ресниц льющуюся из душа воду, переводит взгляд на экран телефона, читая пришедшие уведомления, и прикусывает щёку изнутри, отворачиваясь. У неё не было ни единой подсказки, что произошло, и это отдавалось тупой ноющей болью где-то под рёбрами.

Она выключает воду, вылезает из душа, переодевается в домашнюю одежду, чистит зубы и на автомате загружает в стиральную машину лежащие в тазу грязные вещи. Выпавшая из кармана брюк визитка оказывается полной неожиданностью, заставляя удивиться, откуда она взялась, а выведенное на тёмном картоне белыми буквами имя Ван Хэймина и вовсе вводит в ступор. Тогда, у клуба, Хэймин дал ей свою визитку, про которую Джия совсем забыла, а теперь, спустя несколько дней, случайно обнаружила, когда меньше всего ожидала этого. Ян Джи зажимает между пальцев тёмный прямоугольник плотного картона, гипнотизируя его взглядом, и пробегается глазами по напечатанному на нём тексту. Белые буквы и цифры складывались в имя и номер телефона. Ван Хэймин оставил ей визитку со своим личным номером.