Страница 17 из 64
ГЛАВА 4
Вернувшись домой, я приняла душ, запихнула одежду, пропахшую речной рыбой, в стиральную машину, сварила «Арабику» и попыталась переосмыслить свой разговор с Хохловым. Изначально я решила, что кто-то сознательно ввел обоих супругов в заблуждение. И этот кто-то подсунул Анастасии Валерьевне фотографии, компрометирующие мужа, а Дмитрию Олеговичу – жену. А вот по дороге домой я озаботилась вопросом: а вдруг моя клиентка действительно пятнадцать с лишним лет морочила мужу голову? Этот вопрос все еще не давал мне покоя. Нет, я и не думала ее осуждать, тем более что женскую солидарность еще никто не отменял. Но от степени искренности моей клиентки зависело то, в каком ракурсе мне общаться с ней дальше. Разумеется, я сразу же вспомнила, что Хохлова промолчала о провале юбилейного банкета в ресторане «Ренессанс». Похоже, ее жизненное кредо – не говорить лишнего. Лишнего для нее, но не для меня. Мне в расследовании поможет любая мелочь.
Отпив несколько глотков кофе, я стала вспоминать, что, а главное – как, с каким эмоциональным наполнением говорила Анастасия Валерьевна о друге их семьи – Орлове. Сначала в моей памяти всплыло, с какой надеждой она ждет возвращения Константина Павловича из заграничной командировки. Может, дело здесь вовсе не в должности Орлова? Хотя, конечно, неплохо иметь в друзьях (или любовниках?) начальника областного комитета по управлению имуществом. Это все-таки не последняя спица в чиновничьей колеснице. Сколько душевной теплоты было в голосе Хохловой, когда она вспоминала об агафоновском периоде их дружбы! А ремарка о его вдовстве? Ее голос тогда предательски дрогнул.
Мои размышления прервал мобильник. Звонила Хохлова. Клиентка не дождалась моего звонка и решила набрать мой номер сама.
Нервничаете, Анастасия Валерьевна? Понимаю. Я на вашем месте тоже бы нервничала. Ничего, подождите немного, я поговорю с вами, но чуть позже. А сейчас мне надо кое-что срочно сделать.
Не обращая внимания на телефонный трезвон, я извлекла из малинового мешочка гадальные двенадцатигранники, мысленно задала им вопрос о взаимоотношениях Хохловых и Орлова и бросила косточки на стол. Одна из них упала на пол, на ее верхней грани была обозначена единичка. А в целом получилась такая комбинация: «1+36+17». Она трактовалась следующим образом: «В здании человеческого счастья любовь образует купол, а дружба возводит стены». И как же это понимать? Я окончательно запуталась.
Хохлова была настойчива – все звонила и звонила, без перерывов.
— Алло, я слушаю вас, Анастасия Валерьевна! – ответила я наконец.
— Татьяна Александровна, вы уже вернулись в Тарасов?
— Вот как раз сейчас сажусь в машину и собираюсь ехать домой, – сама не зная зачем, соврала я.
— Домой? А я думала, что мы с вами встретимся, поговорим. Вам удалось выяснить, что с Димой происходит, что или кто заставил его так скоропалительно принять решение о разводе?
— Да, я кое-что выяснила.
— Ну и?.. – проявила нетерпение клиентка.
— Это не телефонный разговор.
— Хорошо, давайте встретимся. Приезжайте ко мне домой через час, – Хохлова назвала адрес.
* * *
Дом, в котором жила владелица дизайнерского агентства, располагался в историческом центре Тарасова и ничем не выделялся среди своих соседей. В общем, это была типовая четырехподъездная девятиэтажка постройки семидесятых годов прошлого века. Я даже с каким-то разочарованием вошла в мрачный подъезд, поднялась на лифте на пятый этаж и остановилась у двери нужной квартиры. Кстати сказать, дверь тоже не поражала воображение, даже соседская выглядела намного богаче. Но стоило мне только войти в квартиру, и я оказалась совсем в другом мире, где не существует никаких шаблонов и стереотипов. В прихожей мое внимание сразу привлекла замысловатая подставка для зонтов, с нее мой взгляд переметнулся на подвесную тумбочку, оттуда – на точечные светильники на потолке, обрисовывающие силуэт жар-птицы.
— Нравится? – спросила хозяйка не без гордости.
— Да, это так нетривиально!
— Я старалась. Проходите, пожалуйста, в гостиную, – легким движением руки Хохлова отодвинула ширму, которую я вначале приняла за красочное панно. – Не удивляйтесь, у нас стены двигаются, а мебель принимает различные формы. Чай, кофе?
— Спасибо. Чай я не пью, а кофе мне на сегодня достаточно.
— Как знаете. – Анастасия Валерьевна без особых усилий разделила диванчик на два отдельных кресла и поставила их на некотором расстоянии друг от друга. Я все еще находилась под впечатлением от необычного интерьера этой квартиры, поэтому не сразу приступила к отчету о проделанной работе.
— Итак, – поторопила меня клиентка, – что вам удалось выяснить?
Я моментально сконцентрировалась и сказала:
— Анастасия Валерьевна, возможно, услышанное вас шокирует, но Дмитрий Олегович подозревает вас в измене, причем не в какой-то мимолетной интрижке, а в долгоиграющем романе с другом семьи.
— С кем с кем? – Хохлова непонимающе воззрилась на меня.
— Ваш супруг не называл ни его имени, ни фамилии, но я думаю, что он имел в виду Орлова.
— Нет, это бред какой-то! Дима там совсем спятил?! Он, вообще, был трезв, когда говорил вам все это?
— Да, он был абсолютно трезв, – подтвердила я. – Но это еще не все.
— Да что тут еще можно выдумать?!
— Хохлов считает, что Инна – не его дочь, а, вероятно, Константина Павловича.
— Откуда же он все это взял?
— «Добрые» люди его просветили. А еще Дмитрий Олегович так же, как и вы, получил фотографии.
— Какие фотографии? – Анастасия Валерьевна занервничала.
— Он мне их не показывал, но описывал. На них были постельные сцены.
— Таких фотографий не может быть в природе! – безаппеляционно заявила Хохлова. – Я никогда не изменяла мужу. Мы ведь с Димой в церкви венчались, а я очень серьезно к этому отношусь. Костя был нашим свидетелем и в загсе, и в церкви.
Услышав это, я поняла, что стояло за формулировкой гадальных двенадцатигранников. «В здании человеческого счастья любовь образует купол, а дружба возводит стены» – это про чету Хохловых и ее друзей. Кстати, надо будет потом спросить о свидетельнице, бывшей на их свадьбе..
— Если таких снимков не может быть в природе, значит, это фотомонтаж. Возможно, вы тоже получили фотки, обработанные на компьютере, – я достала конверт, все еще лежавший в моей сумке, и стала рассматривать его пикантное содержимое. – Анастасия Валерьевна, у вас есть лупа?
— Да, где-то была. Сейчас принесу.
Под увеличительным стеклом я заметила неровные контуры тел.