Всем назло

— Ах, да-да, припоминаю, был в секции такой парень. Но это было так давно, примерно пятнадцать лет назад. Он был одним из лучших. На тренировках — одни десятки. Ему прочили большое будущее, но что-то не сложилось, и выдающимся спортсменом он не стал.

— Зато стал метким убийцей. Его сгубила страсть к самолюбованию. Еще в Шевченко он развлекался, стреляя по бутылкам, которые ставил на головы живых людей. Дальше пошло по нарастающей: суд, тюрьма, изломанная жизнь, несостоявшаяся спортивная карьера. Но все это для него кончилось позавчера, когда его сообщник убил его возле дома вашего друга Павла Буцаева. Видимо, заказчик решил, что киллер завершил свою миссию.

— Какие ужасные вещи вы мне говорите! Мой земляк — убийца моих друзей.. Уж не думаете ли вы, что я к этому причастна? — подняв на меня глаза, спросила жена банкира. Взгляд ее глаз стал острым и жестким.

— Иногда бывают странные совпадения, — уклончиво ответила я. — Мое расследование еще не закончено.. Я пойду, больше мне спросить у вас нечего.

Ольга как будто не слышала меня. Затем она очнулась и пробормотала дежурную фразу:

— Да-да, спасибо, что зашли.

Я выехала на улицу и поставила свою машину так, чтобы можно было визуально контролировать выезд со двора. Ждать пришлось около получаса. Этого, видимо, было достаточно, чтобы позвонить и договориться.

Из подъезда появилась Ольга, на ходу перебросила через плечо шарф и подошла к вишневой «девятке». Так, мои ожидания явно начинают оправдываться.

Вишневая «девятка» стремительно вырвалась со двора и на большой скорости поехала вверх, по направлению к параллельной набережной улице Чернышевского. Повернув направо, «девятка» понеслась по дороге, с риском для жизни обгоняя другие машины. Я была вынуждена не отставать. Создав еще пару аварийных ситуаций, мы через двадцать минут приехали в новый микрорайон в поселке Юбилейный. Это был квартал недавно отстроенных девятиэтажек. Ольга поставила машину на стоянку посреди двора и стремительно пошла к подъезду.

Немного погодя я вошла в этот же подъезд и по индикатору, горевшему над лифтом, определила, что Ольга поднялась на седьмой этаж. Я последовала за нею вверх и заняла наблюдательный пост на площадке между седьмым и восьмым этажами. Через три минуты во двор въехал синий «БМВ» и также припарковался на стоянке. Из него вышел мужчина и направился к подъезду, где находилась я. Когда он подошел к дверям подъезда, я узнала его. Это был вице-президент банка «Сфера» и председатель правления Владимир Синицын.

«Надо же, и без охраны.. Как ему удалось отделаться от нее?» По походке Синицына можно было судить о том, что он нервничает. На пути от стоянки к подъезду банкир несколько раз оглянулся, мне даже показалось, что его лицо было злее и угрюмее, чем обычно.

Через минуту лифт привез Синицына на седьмой этаж. Я с максимальной осторожностью краем глаза наблюдала, в какую дверь он войдет. Синицын открыл своим ключом дверь в двухкомнатную секцию.

«Ну вот он, еще один секретный альянс. Ах, Синицын, одинокий хмурый мизантроп!..»

Здесь мне уже нечего было делать. Усевшись в машине так, чтобы контролировать вход в подъезд, я стала размышлять над новыми открывшимися обстоятельствами: «Ничего себе, деловой человек! Срывается в середине рабочего дня и едет на секретную встречу с женой своего, можно сказать, ближайшего друга и соратника. Видимо, обстоятельства того потребовали».

Первым из подъезда появился Синицын. Через десять минут после него вышла Ольга.

Я немало насмотрелась на лица любовниц, возвращавшихся после тайных свиданий. Надо сказать, что лицо Ольги Капитоновой не было типичным. Ольга более походила на человека, которому предстояли серьезные испытания. И не было ясно, чем эти испытания для нее закончатся. По тому, что мне было известно, ничем хорошим для нее, и, возможно, для Синицына, закончиться они не могли.

Я завела автомобиль и неспешно поехала домой. Вечер провела в раздумьях о судьбе этих людей, бывших когда-то неразлучными друзьями. Какие метаморфозы! Альянсы, тайны, предательство.. Хотя с возрастом, видимо, все становятся циничнее.

Наутро я отправилась в АТП «Сфератранс» для беседы с Ищенко. Именно у него мне представилось разумным получить дополнительную информацию, касающуюся Синицына. Ищенко встретил меня несколько настороженно, но, как всегда, вежливо. Он подал мне влажную почти женскую руку, предложил чай. Я не отказалась.

— Сергей Леонидович, у меня есть несколько вопросов, на которые, как мне представляется, вы ответили бы более объективно, чем остальные мои клиенты. Какова доля каждого из членов правления банка в пакете акций? И кто в основном принимает решения, касающиеся банковской стратегии?

Ищенко стал нервно заламывать пальцы.

— Думаю, не открою для вас Америку, если скажу, что важнейшие решения принимают президент и вице-президент банка. Капитонов и Синицын с самого начала были лидерами нашей группы, у них первых возникали толковые идеи. Многие из нас, в том числе погибшие, больше прислушивались к идеям Синицына, но на самом деле Виктор также играл большую роль. Он является организатором всего концерна.

Мы все входим или, к сожалению, для некоторых уже можно сказать — входили в совет директоров банка. Однако контрольный пакет находится у Капитонова и Синицына. Никто из нас с этим не спорил, так как у всех есть свои предприятия, которые юридически независимы. Однако экономически все построено так, что, если кто-то из нас захочет поиграть в самостоятельную игру, банк без труда приберет его предприятие к рукам. Мы все завязаны, в этом суть схемы, некогда разработанной Капитоновым.

Ищенко помолчал, затем горестно вздохнул и сказал:

— Когда-то все это казалось нормальным. Всякая возможность сепаратизма исключалась напрочь. А потом некоторых это стало тяготить. Пример Мартынова — лучшее доказательство. Хотя я и раньше подозревал его в нечистоплотности.

— А вы никогда не хотели поиграть самостоятельно?

Ищенко вытаращился на меня и с некоторой горячностью ответил:

— Нет, никогда! Я всегда был верен идеалам нашей фирмы и ее руководителю.

— Вы могли бы то же самое сказать про Синицына?

Мой собеседник быстро глянул на меня и ответил:

— Нет. Поведение Синицына также внушает мне подозрения. Хотя я и не могу ничего конкретного вам сказать. Просто интуиция. По-моему, до конца верным первоначальной идее остался только Капитонов.