Страница 3 из 5
Это отнюдь не единичный случай. Газеты публикуют статьи, возвещающие о сенсационных результатах исследования, которого на самом деле никогда не было. Компании выпускают «научные» отчеты, за которыми не стоит никаких реальных данных – лишь заранее заданные выводы. Университеты распространяют доклады с громкими заявлениями об эпохальных открытиях, хотя проведенные ими тесты на деле не выявили ровным счетом ничего значимого. Но если читателям хочется верить в такие утверждения, они принимают их без тени сомнения.
Проблема выходит далеко за пределы бизнеса. Дезинформация окружает нас повсюду и напрямую влияет на повседневные решения – как мы голосуем, осваиваем навыки или заботимся о здоровье.
Во время референдума по брекситу в 2016 году по улицам Лондона ездили автобусы с лозунгом: «Членство в Евросоюзе обходится Великобритании в 350 миллионов фунтов каждую неделю». На деле же сумма составляла 250 миллионов, а с учетом средств, которые ЕС возвращает стране, – всего около 120 миллионов фунтов [7].
Многие верят в «правило 10 000 часов» – якобы именно столько практики нужно, чтобы достичь мастерства в любом деле. Однако в исследовании, на котором основан этот миф, касающемся исключительно скрипачей, не измеряли их уровень мастерства объективно и вообще никогда не упоминали цифру 10 000.
В 1988 году престижный журнал Nature опубликовал статью, прославляющую гомеопатию – метод лечения, при котором сверхразбавленные вещества якобы передают свои свойства воде [8]. Но последующие исследования не выявили никакого терапевтического эффекта, и сегодня научное сообщество единодушно признает: гомеопатия неэффективна при любых заболеваниях и состояниях [9].
Эти примеры показывают, что исследования влияют на всех нас – даже если мы ни разу в жизни не заглядывали в академическую публикацию.
Каждый раз, когда мы берем в руки книгу по саморазвитию, листаем свежий номер Men’s Fitness, Women’s Health или Ru
Однако информация – это гораздо больше чем просто наука. Наши ленты переполнены не только фразами вроде «Новое исследование доказывает, что…», но и личными историями – «Как ежедневные записи в дневнике спасли мое психическое здоровье», интуитивными советами – «Пять способов блестяще пройти собеседование», и смелыми прогнозами – «Почему мы колонизируем Марс к 2050 году» [10].
Слепо следуя таким рекомендациям, можно запросто остаться ни с чем – здоровье подорвать, сбережения потерять и работу упустить.
В отдельных случаях дезинформация может стоить жизни.
В марте 2020 года, на заре пандемии коронавируса, президент США Дональд Трамп написал в Х, что гидроксихлорохин, возможно, станет панацеей, назвав его «одним из величайших прорывов в истории медицины». Одна женщина заметила слово «хлорохин» на этикетке средства для чистки аквариумов. Как она позже рассказала NBC News: «Я увидела бутылку на дальней полке и подумала: „Эй, а разве это не то самое средство, о котором говорят по телевизору?“» [11].
Эта женщина и ее муж выпили содержимое, надеясь защититься от вируса. Женщине стало очень плохо – но благодаря сильной рвоте она выжила. А вот ее мужу повезло меньше: он скончался вскоре после того, как их доставили в больницуi.
Что поражает во всех этих случаях – решение лежит на поверхности: проверить факты.
Казалось бы, очевидна необходимость убедиться в безопасности препарата, прежде чем его принимать; удостовериться, что исследование действительно существует, прежде чем о нем писать; и не воспринимать «надписи на заборе» как достоверный источник данных. Любой, кто допускает ошибки, вполне способен провести такую проверку.
Когда я публикую в LinkedIn исследование с выводами, которые кому-то не по душе, в комментариях тут же появляются замечания от топ-менеджеров, инвесторов и коллег-ученых: они внимательно разбирают методологию, указывают на возможные искажения, спрашивают про выборку – именно такого вдумчивого, критического подхода я и стремлюсь добиться.
Но стоит мне поделиться работой, чьи результаты им нравятся, – и та же самая бдительность исчезает. Вместо вопросов – одобрение. Вместо анализа – восторженные репосты. Критическое мышление уступает место желанию верить.
Одной из моих любимых игрушек в детстве был Экшен Мэн (Action Man) – британский аналог американского солдата Джо (G. I. Joe), набора армейских фигурок, сопровождавшегося мультсериалом.
Каждая серия заканчивалась короткой поучительной сценкой: фигурка солдата Джо обращалась к зрителям и давала практический совет – не называть незнакомцам свой адрес, не гладить чужих животных, обязательно пользоваться защитой от солнца. Дети в мультфильме радостно восклицали: «Теперь я знаю!» – на что герой отвечал: «А знание – уже половина победы».
Эта фраза должна была подчеркнуть силу осведомленности: стоит понять, как устроен мир, – и ты уже на полпути к правильному решению.
Но эту фразу можно истолковать и иначе – как напоминание, что стакан наполовину пуст, а не только наполовину полон. Даже обладая знанием, вы выиграли лишь половину битвы [12].
Знать, как проверять факты,– еще не значит делать это. Те, кто допустил описанные ошибки, в спокойной обстановке прекрасно понимали, что следует быть осторожным: не глотать лекарства без назначения, не верить первому попавшемуся заголовку, не принимать за истину все, что подтверждает ваши убеждения. Но в момент принятия решения их личные суждения взяли верх – и помешали применить то самое знание, которое, казалось бы, уже имелось.
Более 20 лет, проведенных в академической среде, убедили меня: без строгой научной дисциплины исследование не стоит и бумаги, на которой напечатано.
В Массачусетском технологическом институте, где я писал диссертацию; в Уортонской школе бизнеса при Пенсильванском университете, где начал преподавать; и в Лондонской школе бизнеса, где работаю сейчас, – ко мне всегда предъявлялись суровые требования. Журналы справедливо отказывались публиковать статьи, пока я не подтверждал результаты до последней детали, не рассматривал альтернативные объяснения своим выводам и не смягчал любые утверждения, выходящие за рамки имеющихся данных. Иногда уходило пять лет упорного труда и немало нервов, чтобы довести исследование до уровня, приемлемого для публикации.