Страница 54 из 59
Элара услышала его своими эльфийскими ушами, они дрогнули, и она обратила на него внимание. Ее взгляд, прежде направленный на Беллатрису, метнулся к Драко, и в нем мелькнуло что-то похожее на сожаление, смешанное с решимостью. Она едва заметно кивнула ему, словно подтверждая его худшие опасения, но в то же время посылая ему немой призыв к осторожности. Ее губы тронула легкая, почти незаметная улыбка, которая, однако, не достигала глаз. Это была улыбка человека, который знает нечто, недоступное другим, человека, который принял сложное решение и теперь готов нести его последствия.
Драко почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, что Элара не из тех, кто действует без причины. Но причина, которая могла бы оправдать ее присутствие рядом с Волан-де-Мортом, казалась ему немыслимой. Он видел в ее глазах не страх, не подчинение, а скорее… понимание. Понимание того, что происходит, и, возможно, даже принятие этого. Это было хуже, чем если бы она была жертвой обстоятельств. Это означало, что она была частью этого.
Его разум метался, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какое-то объяснение, которое не разрушило бы его мир до основания. Может быть, это какая-то хитроумная ловушка? Может быть, она пытается его защитить, играя роль, которую он не может понять? Но даже если так, почему она выбрала такую роль, такую компанию? Портрет, казалось, насмехался над ним, отражая его собственное смятение и страх. Он чувствовал себя преданным, но в то же время не мог отделаться от мысли, что в ее глазах, даже в этом искаженном отражении, все еще есть что-то от той, которую он знал.
"Милый, с тобой все в порядке? Если что, завтрак уже готов," – спросила Нарцисса, коснувшись его плеча. Ее голос, обычно мягкий и успокаивающий, сейчас казался ему далеким и чужим. Он вздрогнул от ее прикосновения, словно очнувшись от кошмара.
"Да, мама, все хорошо," – пробормотал он, стараясь придать своему голосу уверенность, которой он совершенно не чувствовал. Он не мог рассказать ей о портрете, о своих подозрениях и страхах. Это было слишком опасно, слишком сложно. Нарцисса и так жила в постоянном напряжении, стараясь уберечь его от гнева Темного Лорда. Добавлять к этому еще и Элару было бы непозволительной роскошью.
Он прошел в столовую, стараясь не смотреть на портрет. Завтрак прошел в тягостной тишине. Люциус отсутствовал, как обычно, занятый делами Темного Лорда. Нарцисса, казалось, чувствовала его беспокойство, но не решалась задавать вопросы. Она лишь бросала на него тревожные взгляды, полные материнской заботы.
Когда Драко почти доел завтрак, Элара подошла к нему. Ее шаги были бесшумны, словно она была тенью, скользящей по мраморному полу. Она наклонилась к нему, и ее дыхание коснулось его уха, принося с собой едва уловимый аромат лесных трав. "Нам надо с тобой поговорить и все объяснить наедине," – прошептала она, ее голос был тихим, но наполненным какой-то странной, завораживающей силой. "Только я не знаю, когда получится это сделать." С этими словами она отстранилась и вернулась на свое место, оставив Драко с еще большим грузом вопросов и смутных предчувствий. Их отношения, тайные и окутанные завесой недосказанности, теперь казались ему еще более запутанными и опасными.
Драко поднял глаза на портрет. Теперь в нем виделось не просто отражение его смятения, а нечто более глубокое, почти насмешливое. Он чувствовал себя загнанным в угол, пойманным в паутину чужих интриг, где даже самые близкие люди могли оказаться врагами. Шляпа-цилиндр с пером феникса, символ возрождения и надежды, теперь казалась ему издевательством. А карты… туз червей, символ любви и страсти, и король крестей, олицетворяющий власть и силу. Что они означали в контексте его нынешнего положения? Была ли это попытка Элары намекнуть на свои чувства, на свою причастность к происходящему? Или же это был предупреждение, зашифрованное послание, которое он пока не мог расшифровать?
Он встал из-за стола, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой минутой. Ему нужно было уйти, найти место, где он мог бы собраться с мыслями, где его не терзали бы подозрения и страхи. Но куда бы он ни пошел, он знал, что образ Элары, ее загадочный взгляд и шепот, будут преследовать его. Он чувствовал себя преданным, но в то же время не мог отделаться от мысли, что в ее глазах, даже в этом искаженном отражении, все еще есть что-то от той, которую он знал. Эта двойственность, эта неопределенность были для него невыносимы. Он был сыном Люциуса Малфоя, наследником древнего рода, но сейчас он чувствовал себя потерянным ребенком, не понимающим правил игры, в которую его втянули. И самое страшное было то, что он подозревал, что Элара, возможно, знала эти правила лучше всех.
Вечер наступил незаметно, окутав поместье Малфоев привычной мрачной тишиной. Драко лежал на кровати, глядя в потолок, где тени от камина плясали причудливые узоры. Это был худший его день рождения, так он думал. Подарок Элары, вместо того чтобы принести радость, лишь усилил его тревогу. Вдруг кто-то постучал в его дверь. Сердце Драко подскочило. Он не ждал никого, особенно в такое позднее время. Кто бы это ни был, он не мог позволить себе выглядеть растерянным. Он выпрямился, стараясь придать своему лицу непроницаемое выражение. "Войдите," – произнес он, его голос прозвучал чуть хрипло.
Дверь медленно отворилась, и в проеме появилась Элара. Она, как всегда, таскала с собой сладости, сейчас она держала в руках конфеты «Берти Боттс» и ела их. Она закрыла дверь, когда вошла.
"Драко, с днем рождения," – произнесла она, ее голос был мягким, но в нем звучала та же странная, завораживающая сила, что и днем. Она села рядом с ним на кровать, и ее присутствие, несмотря на всю его тревогу, принесло какое-то странное, неуместное успокоение. "Будешь конфеты?"
Драко посмотрел на нее, пытаясь прочесть что-то в ее глазах, но они были как всегда непроницаемы, скрывая свои истинные мысли. Он взял одну из конфет, наугад, и поднес ко рту. Вкус был неожиданно приятным, но он не мог сосредоточиться на нем. Его мысли были заняты ее появлением, ее словами, ее подарком.
"Ты знаешь, что сегодня мой день рождения," – сказал он, его голос был ровным, но в нем звучала нотка вызова. "Хотя, как я понимаю, это не должно было быть известно."