Страница 18 из 20
Я лишь открывал и закрывал рот, совершенно ничего не понимая. А Фёдор, заметив наш забавный диалог, начал засыпать меня вопросами: «Как? Кто? Что? Откуда?» Особых секретов я в этом не видел, так что решил рассказать всё как было.
Фёдор крайне удивился тому, что моя душа решила расщепиться при контакте с мёртвым существом. Он вообще о таком не слышал. Хотя, как я понимаю, эта легенда в целом мало кому известна.
Характер моего деймона он объяснил тем, что у меня в душе бардак. Поэтому существо меня не признаёт и ещё какое-то время будет издеваться и мучить.
Дальше Фёдор целую неделю рассказывал, как усилить свой дар. Для начала мы в целом искали область моих способностей. На это ушло целых шесть дней. Ничего мне не давалось: ни телекинез, ни чтение мыслей – с этого мы и начали. Пытались поиграть с водой, огнём, землёй и электричеством. Последнее стало самым грустным воспоминанием.
Хомяк, зараза эдакая, оказался реально магическим. Этот гад вытащил немного электричества из лампочки и работал как электрошокер. Бегал за мной по крайне маленькой комнатке и тыкал двумя пальчиками в мою многострадальную задницу.
Потеха была лютая: сокамерники ржали, катаясь по своим шконкам. Хомяк матерился в своём стиле – «пик-пук!» – и носился за мной.
Фёдор сказал, что зверёк устал смотреть целых четыре дня, как мы занимаемся фигнёй, и решил подсказать. Да, таким диким и варварским способом, но всё же. Однако и весь следующий, пятый день, как я ни пытался, у меня ничего не выходило.
Пушистик бился головой о стенку, стонал, крыл матом и бил меня электричеством. Но грёбаная магия мне не давалась, что бы я ни делал.
Наутро шестого дня даже Фёдор начал сомневаться, что я маг. Лишь наличие деймона и магии у него самого могло доказать обратное. Но вот беда: виды магии закончились. Мы перепробовали ровно двадцать семь направлений – больше в этом мире не существовало. Это ставило в тупик.
Вечером шестого дня, невзирая на отсутствие определённого вида магии, Фёдор всё же решил дать мне азы «прокачки».
– Когда найдёшь свою стихию, практикуйся. Постоянно. И всегда на пределе своих возможностей, – с лицом знатока выдал он.
– Ты серьёзно? – удивлению моему не было предела. – Вот просто сидеть и практиковаться? А как насчёт, допустим, увеличения запаса маны? Силы заклинаний? Мощности струи, в конце концов?
– Про струю – если проблемы, надо к доктору-урологу. А всё остальное как к магии относится? Это что вообще? – явно без тени сарказма спросил Федя.
– Какой же ты всё-таки, Федя… – с сожалением выдал я, глядя, как хомяк хохочет в конвульсиях.
Вечер выдался крайне унылый. Я, лёжа на своей шконке, наблюдал, как из угла комнаты выполз таракан – точнее, как вылез и пополз вдоль стеночки, а затем направился к столу. Вредитель был огромным, почти с палец размером, и с такими же усами. Судя по всему, уже очень старый – не зря же такой большой. Бедолага ковылял медленно, приволакивая задние лапки, делал частые остановки. Он с трудом выполз в центр комнаты и замер. Никто не обращал на насекомое ровным счётом никакого внимания – никто, кроме меня.
Не знаю почему, но пока он полз, я чётко понимал: он не жилец. И как только он замер, меня посетило внезапное осознание – готов. Контур его тела стал едва заметно светиться зеленоватым. Меня это очень заинтересовало, так что я слез с кровати на пол.
– Никогда таракана не видел? – гоготал Сиплый.
Я ничего не ответил, стараясь контролировать предательскую слюнку. Она постоянно норовила вылететь или вытечь из моего рта в самый неподходящий момент, прямо как сейчас. Да и связываться с Сиплым не было желания: парень крайне недалёкий. А объяснять идиоту, что он идиот, – идиотизм: сам постепенно в такого превратишься.
А вот таракан и его свечение были крайне любопытны. Я встал на колени возле него и по наитию – такому же, как при встрече с хомяком, – дотронулся до бедолаги пальцем.
Через мгновение в груди начало появляться тепло. Только в этот раз тепло не стало долго скапливаться, практически сразу устремилось к моему пальцу, уходя в таракана. Насекомое дёрнулось и зашевелило усиками. Существо оживало, становясь зелёным прямо на глазах.
Нет, на нём не появились трава или листики. Просто он стал зелёненьким: прямо как кузнечик, только тараканчик. Он встал, как бы это ни было странно, на задние лапки, поставил три пары верхних себе на бока и осмотрелся. После чего замер, глядя мне в глаза.
– Воскрешатель! – с ужасом в глазах и дрожью в голосе прошептал Федя, но я его услышал.
– Пипеп! – Хлёсткий удар хомяка по морде собственной лапкой раздался в затихшем помещении.
Потому что после слов Феди все сидели как воды в рот набравшие, да ещё и с квадратными глазами.
«Дядя Толя… Вот что имел в виду тот маг! Воскрешатели – это проклятое направление, запретное. Я не знаю тех легенд, о которых рассказывал дядя Фёдор, но про воскрешателей знаю. Они под запретом!»
«Очень информативно! – ответил я мысленно своему соседу по голове. – Детали будут? А то, судя по их лицам, я – зло во плоти. Сейчас они либо поклоняться мне начнут либо убивать».
«Запрещены они, да, и нет их. А почему – не знаю. У каждого направления магии свой покровитель. А у воскрешателей его нет. Может, поэтому и запрещено?»
«Бинго! Двадцать восемь. Теперь двадцать восемь покровителей. Она же сказала – проснулся. Так… Ясно всё. А что умеют воскрешатели? И почему под запретом-то?»
«Ну-у-у… – замялся Петя. – Они воскрешают. А почему запрещены – не знаю».
– Федь, а Федь? – решил я поговорить с сокамерником. – Ты чего бледный такой?
– Запретная магия. Ты неправильный и проклятый. Я не сразу понял про ядовитую магию. Ты воскрешатель. Падший!
– Стоп! Стоп! Стоп! Ну что за ярлыки и клише сразу? Я же вон чуть-чуть дурачок. Помнишь? Может, не всё так плохо? Я ведь за хороших. Ты толком объясни, что к чему с этими воскрешателями.
– На заре времён…
– Это было до деймонов или после? – решил я уточнить хронологию событий.
– Не знаю! – раздражённо рявкнул Федя и продолжил: – В то время было двадцать восемь покровителей. Последним как раз был покровитель воскрешателей.
– Может, они называются некромантами? – решил я уточнить чисто для проформы.
– Кто такие некроманты, мне неведомо, а вот воскрешатели – твари опасные. Их покровитель наделил ужасающей силой: поднимать умерших, возвращая их в наш мир. Это разрывает душу людям, полностью её уничтожает, и душа лишается посмертия.