Страница 12 из 20
Стрёмное существо что-то проскрежетало и выдернуло жало из щита. Но тут же пригвождённый к земле уродец выстрелил в меня своим хвостом. Едва я успел подставить под этот удар щит и капнуть слюной на жало второго, как ощутил боль в плече.
Первый гадёныш меня достал. Я не тянул двоих…
– Хомяк? Ты помогать будешь? Нет? Ты помнишь? Ты и я! Вместе до смерти – и все дела.
– Пи-пип-пи.
Я ничего не ответил этому матюгливому животному – просто не было времени. На меня наседали: уколы хвостов и удары лап. И тут до меня дошло: моя слюна! Я мощно вдохнул, после чего собрал всё, что плескалось в носу. Судя по всему, Петрушка болел – собралось, думаю, граммов двести, не меньше. После чего я, внук ворошиловского стрелка, совершил прицельный выстрел.
Оказывается, мой рот прекрасно приспособлен к стрельбе: я заляпал всю рожу фиолетовому ублюдку. Как он завыл! Это была прямо музыка для моих ушей.
Оставшись один на один со вторым – между прочим, раненым – врагом, я стал чувствовать себя увереннее. Хотя тельце начало потихоньку сдавать.
– Скр-р-ре-е-е… бр-р-р… – застрекотала тварюга.
– Надоел, уродец. Будешь у меня скребером, понял? Ходи сюды, научу тебя родину любить.
Скотина будто меня поняла и опять выстрелила хвостом. Щит уже был похож на решето, но я твёрдо решил, что это последняя дырка в моей защите. Я чуть отвёл щит, чтобы скребер сразу не смог выдернуть хвост, и одним ударом отрубил ему жало.
Тварь заголосила, а вот вторая почему-то затихла. Я бросил короткий взгляд и поспешил отвернуться: злобный хомяк полосовал длинными когтями уже мёртвое тело. Мясник, а не хомяк. Ужас какой-то – быть его врагом никому не пожелаешь.
Тем временем раненый скребер кинулся в последнюю атаку: глупую, прямолинейную. Жаль, тело уже устало: я просто физически не успевал отойти вбок. Пришлось падать на спину, выставляя щит и меч перед собой. Животное пролетело надо мной, лишь задней лапой зацепившись за мачете.
Совсем небольшой разрез красовался на правой его лапе. Зато я успел плюнуть ему прямо в пузо. Не так смачно, как первому в рожу – гайморит ещё не восстановил ресурсы в носоглотке, – но плевок тоже получился знатный.
Зверь – а иначе его не назовёшь – начал разрывать себе живот. Он дымился и шипел. Я хотел резко подняться и добить бедолагу, но тело со мной было категорически не согласно. На выручку пришёл адский хомяк.
Хотя, судя по всему, скребер был очень занят и не собирался дальше сражаться со мной. Хомяк не оставил ему ни единого шанса, стремительно подскочив сзади и вскрыв ахиллесовы сухожилия – сразу на обеих ногах. Меня передёрнуло. Скребер завыл пуще прежнего, а я начал потихоньку вставать.
Хомяк развивал успех. Жопа существа оказалась ниже, чем запланировала природа, и мой Пушистик одним движением отрубил вражине хвост. А потом, как заправский альпинист, начал восхождение по спине противника.
Причём в качестве ледорубов и кошек он использовал когти – оказалось, он мог выпускать их, как кот. Забравшись на плечо твари, хомяк выдал радостное «пип», после чего вскрыл скреберу глотку от уха до уха.
Я успел встать на ноги, и тело существа упало. Хомяк спрыгнул в последний момент, совершил два переката и остановился в метре от меня.
– Пушистик! Да ты маньяк! Так отделать невинную скотинку!
– Пиу-пиу-пи.
– Да, дохленький я пока что, – с грустью отметил я. – Кстати, о птичках: валить надо. Прокачка не идёт. Тебе, случайно, опыта не насыпали? Так-то это ты всех завалил.
– Пи-и-и… – Хомяк покрутил пальцем у виска, а второй лапой дал себе по лицу.
– Ладно тебе. Понял, понял, не дурак. Дурак бы не понял.
Только я собрался в бодром темпе делать ноги в обратном направлении, как тут как раз попутчики нарисовались – видимо, за ними кто-то гнался. Самое время убираться подальше, но не тут-то было. Меня привлёк странный свет. Едва различимый, он исходил из вскрытой шеи скребера.
Я перевернул тушку – что было непросто – и присмотрелся. Отсюда свет казался ярче, но всё равно совсем слабый. Если бы не пасмурная погода, я бы его и не заметил вовсе. Брезгливости во мне отродясь не было, так что я полез в рану. Уже через пару секунд, когда мимо пробегали люди, с ужасом глядя на дела рук моих, я что-то нащупал.
Какой-то маленький шарик. Совсем крошечный – как две спичечные головки. Разглядывать его дальше я не стал: что-то мне крайне не нравился раздающийся стрёкот за спиной. Да и хомяк опять истошно верещал и тыкал кривой лапкой в ту же сторону.
Оборачиваться я не стал, просто сорвался с места. Точнее, я так хотел думать. Битва меня утомила, так что перемещался я крайне неспешно.
– Гляди! Писюн с мечом! Ха-ха-ха! – Голос за спиной был весел, а вот лицо перекошено от страха.
Я узнал этот голос. Он принадлежал одному из тех, кому я набил морду в ночь появления. Уродец догнал меня и сбил с ног. Уронить такую тушу, как я, крайне легко, а вот подняться сложно. А главное – больно.
Судя по ощущениям, лицо я свёз капитально, как и выпавшее из-под рубахи пузо. Было крайне обидно, захотелось плакать. Я встряхнул головой. Опять малыш внутри меня захватил моё сознание.
– Петрушка, блин горелый… – раздался надо мной незнакомый женский голос. Кто-то схватил меня за руку и попытался поднять. Правда, эта помощь лишь мешала: сил у помощника явно не хватало, а опору в виде левой раненой руки я потерял. Чертыхаясь и ругаясь на чём свет стоит, меня всё же подняли.
Когда я наконец смог увидеть что-то кроме земли, мои мысли улетели в далёкие дали. Девушка была прекрасна: худенькая, стройненькая, 90–60–90, 3-й размер – всё как я люблю. Блондинка, волосы распущены до лопаток. Лицо львицы со слегка вздёрнутым носиком.
Всё это крайне диссонировало с тем, что она решила помочь мне, убогому. Таких обычно хрен завоюешь, хотя чаще всего такие и оказываются пустышками. Мы встретились взглядами, и она легонько улыбнулась.
– Идти можешь? – Мелодичный голос – я аж поплыл.
– Бевыв, бевыв… – моё «бежим» не понял даже я. Язык отказался слушаться.
Девушка ещё сильнее заулыбалась, и мы пошли вслед за убегающими селянами. Двигались мы крайне медленно – даже для меня, что стало настораживать. Крики, шум и вопли постепенно стихали, а мы всё шли.
В какой-то момент я начал пристально всматриваться в окружение. Села я не знал, но точно помнил: пробежал четыре дома, после чего перешёл на шаг и, напевая, прошёл ещё пять. Мы же миновали уже полтора десятка домов, а моего всё ещё не было видно. Как и выхода из села.