Страница 31 из 89
К радости примешалась лёгкая горчинка. Рвалась последняя ниточка, связывающая меня с родиной. Пусть я не могла назвать себя не то что патриоткой, но даже примерной подданной, сознание продолжало цепляться за воспоминания. Белая акация под окном родительского дома, извилистые окраинные улочки, по которым мы гуляли с отцом, скрипучие качели в школьном саду, цветущие яблони…
Нет ни родителей, ни школы, ни яблонь. Даже если мне повезёт оказаться в родных краях, в чём я сильно сомневаюсь, то в моём доме будут жить другие люди, а на месте школы – расстилаться бескрайнее поле. Пепелища зарастают гораздо быстрее, чем стирается память.
– Вы грустите о родине? – проникновенно спросил Совье.
– Скорее о прошлом, которого не вернуть.
Карета въехала в Музейный квартал, кучер осадил лошадей. Здесь дозволялось ехать только шагом, никакой рыси. Экипажей на улице было больше, чем прохожих, при этом мостовая блестела так, словно её надраили с мылом. Мы вышли перед парадным входом в Музей, карета покатила на специально отведённую стоянку.
– А как благородные господа возвращаются – топают ножками до своего экипажа? – я оглядела длиннющее двухэтажное здание.
– Что вы, как можно, – Совье улыбнулся одними глазами. – При Музее существуют специальные служащие, которые вместо вас за осьмушку добегут до стоянки и передадут кучеру, что пора забирать господина.
– Осьмушка за то, что господину лень прогуляться? – не поверила я.
– В Тангере если не морось, то дождь, не дождь, так ливень, – Совье улыбнулся уже открыто. – Даже снег бывает, представляете? А так вы проходите десяток шагов и садитесь в тёплую карету.
Специальные служащие при Музее были для всего: принять верхнюю одежду, помочь надеть войлочные тапочки поверх уличной обуви, выдать глянцевые брошюрки со схемой залов. За четвертак полагался сопровождающий, готовый водить посетителей по этажам и отвечать на бестолковые вопросы.
– О чём вы думаете с таким злодейским выражением лица? – шепнул мне на ухо Совье.
– Что я не тем зарабатывала на жизнь. Нужно было сразу наняться в Музей.
– Вынужден вас разочаровать. Места здесь получают исключительно коренные жители столицы, и очередь расписана на годы вперёд.
Совье уверенно повёл меня в сторону от центрального холла и парадной лестницы.
– Позвольте мне быть вашим сопровождающим, – громко и весело объявил он. – Итак, перед нами бывший дворец королей Тершена, а ныне – общественный Музей. Он представляет историю человеческой культуры от её зарождения до наших дней, содержит около двух миллионов экспонатов, включает в себя библиотечный отдел, астрономический отдел, отдел естествознания и…
– Господин Совье, – очень тихо произнесла я, – вы можете так не стараться. Национальный публичный Музей Съера настолько известен во всём мире, что его изучению в нашей школе отводили полтора месяца. Прямо сейчас я могу сказать, когда пристроили первое крыло или чья коллекция редкостей положила начало Залу Бабочек.
– М-да? – он ухмыльнулся и продолжил ещё тише: – Строго между нами, я всегда думал, что прадедушке Её Величества захотелось переехать в более современное и комфортабельное здание, а в старое свезли весь ненужный хлам. В том числе вещи, которые хранить негде, а выбросить жалко, вроде подарков императора Кешина. Не все же их удалось пристроить в храмы, как позолоченную статую Богов размером с трёхэтажный дом!
– И вы называете себя патриотом?
– Разумеется, – ничуть не смутился Совье. – Ведь пошути так иностранец, и я его в порошок сотру!
Залы мелькали так быстро, что я перестала всматриваться в интерьеры и думала о предстоящем задании. Занятно пофантазировать, как выглядит господин Денье. Потомственный аристократ – изящный, бледный, хрупкий, с вытянутой породистой физиономией и тонким носом. В комплекте непременно должны идти чётко очерченные и строго поджатые губы. В памяти всплыло лицо Дэмиена, его чуть оттопыренная нижняя губа, которая когда-то казалась мне такой милой, густые брови вразлёт, тёмно-синие глаза под острыми ресницами. Пленительный образ, очаровавший наивную Дею. Если господин Денье хотя бы вполовину так хорош, неудивительно, что дамы падают к его ногам.
– Кейвен! – раздалось откуда-то сбоку. – Какими судьбами?
– Саймор? – мой спутник остановился, прекрасно разыгрывая удивление. – Надо же, не ожидал встретить тебя здесь!
– По просьбе Её Величества я опекаю харсинцев, – из тени вышел стройный молодой мужчина.
Сказать, что он был красив, – ничего не сказать. Какая, к чёрту, бледность! Ровный загар подчёркивал яркие, словно аквамарины, глаза, взгляд казался тёплым и открытым. Золотисто-пшеничные волосы слегка вились над высоким лбом, идеальные, не пухлые и не тонкие, губы улыбались. Он дружелюбно протянул Совье руку:
– Ужасная скука. Эти господа совсем не понимают тершенского, а я утомился служить переводчиком. Еле отыскал служащего, знающего харсинский. Теперь таскаюсь за своими подопечными уже третий час, и от болтовни звенит в ушах. Ты на службе?
– Нет, я показываю музей моей давней приятельнице.
Пауза после «моей» была еле уловима.
– Позвольте вас познакомить: Дея, это господин Саймор Денье, Саймор, это госпожа Андея Мурье.
– Бесконечно рад знакомству, – Денье поднёс моё запястье к губам и одновременно взглянул на меня из-под тёмных пушистых ресниц.
Такие взгляды предназначены разить наповал, и я старательно изобразила трепет.
– Я тоже… искренне рада.
Бархатные интонации удались на славу. Денье заинтересованно оглядел меня – очень осторожно и быстро, в рамках приличий. Я же боролась с искушением вытянуть нить, пока его пальцы касались моей кожи. Всего одна ниточка!.. Нет, нельзя. Если я заляпаю кровью музейный паркет, ничего, кроме брезгливости, не вызову.
– Мне казалось, я знаком со всеми красивыми девушками Тангера, но, похоже, красивейшую из них Кейвен прятал для себя.
– Вы несправедливы в своих обвинениях, господин Денье. Я только недавно приехала из Герсена.
– И сразу же угодили в загребущие лапы Кейвена? Вы шпионка или авантюристка, госпожа Мурье?
– Естественно, шпионка! Быть авантюристкой сейчас немодно, – поддержала я шутку.
– Прекрасная шпионка, надеюсь, мы увидимся в самом ближайшем времени, – Денье неохотно отпустил мою руку. – Если, конечно, Кейвен не намерен скрывать вас и дальше. Вы планируете посетить завтрашнюю выставку Снежных роз?