Пятое время года

Глава 13

Набережная Тейры в Прибрежном районе не пользовалась такой популярностью, как в промежутке между Золотым и Львиным мостами. Там по обе стороны реки тянулись богатые особняки и скверы, а ближе к пригороду – и летние дворцы. Здесь, за полосой чёрной воды, виднелись сросшиеся торцами однообразные доходные дома Торгового района и плоские купола газгольдеров. На нашем берегу деревья тоже были редки, зато пешеходную часть выложили гранитной плиткой, установили трёхрожковые фонари и чугунные скамейки. Солнце медленно ползло вниз, потихоньку наливаясь апельсиновым соком, и черепица крыш алела на фоне тёмно-синего неба.

– В первую очередь покажи мне все приличные рестораны, – попросила я Рена. – Не каждый же день меня ждёт обед с перепёлками за счёт начальства. Под приличными я подразумеваю те, у которых чашка чая не будет стоить осьмушку, а тарелка супа – четвертак.

– Ты всё равно не найдёшь здесь цен Сытного квартала. К тому же я перебрался сюда не так давно, ещё не изучил район. Могу отвести в ресторан, где предпочитаю ужинать сам.

– На обратном пути, – кивнула я. – А что здесь с продуктовыми лавками? Я как-то привыкла завтракать дома.

– Голодать ты привыкла дома, – проворчал Рен. – Мелких магазинчиков тут полно, но они все в другой стороне, на Морском проспекте. Кстати, там же и стоянка колясок, очень удобно.

– Как всё-таки странно, что во всём огромном Тангере мы выбрали один и тот же дом, – высказала я не дающую покоя мысль.

– Ничего странного. Мы с тобой люди, которые руководствуются здравым смыслом. У дома удачное расположение – недалеко от центра, рядом крупные проспекты и в то же время нет столичной суеты. Цена приемлемая: есть центральное отопление и газ, но без механических подъёмников, стеклянных крыш и прочих изысков. Состоятельным людям здесь делать нечего: ни отдельных комнат для слуг, ни каретного сарая, ни конюшни. Остаётся средний класс: служащие, лекари, учителя. Кстати, в восьмой квартире живёт ведьма, госпожа Стéйша. Ух, какая важная! Вылитая наша учительница истории, взглядом замораживает.

– А где ты жил до этого?

– В Театральном квартале, через улицу от Королевской оперы. К службе ближе, но до чего же там шумно! Ночь что день: какие-то вечные сборища, гуляния, уличные концерты… Ей-ей, в Фабричном было лучше. Я снимал мезонин у почтенной вдовы, которая держала штук десять кошек. Просачивались эти пушистые бестии во все щели, вроде всё закрыто – а ночью к тебе приходит кот, пригреется, мурлычет, отгоняет кошмары.

Я запнулась на ровном месте:

– Ты тоже?..

– Сколько мучили тебя? – Рен остановился.

– Точно не знаю, – страх пополз ледяными иголками. – Три первых дня я помню, остальное смазано. Но не больше недели, я потом считала по датам.

– Меня держали месяц. Как думаешь, Мур-Мур, что я видел, когда проваливался в забытьё?

– Палача и раскалённый прут.

Он криво усмехнулся:

– Один и тот же кошмар. Тебя пытают на моих глазах, а я ничем не могу помочь.

– Рен… – я растерялась.

Лучшие друзья, расставшиеся со скандалом. Друзья, которые не виделись десять лет. Почему-то вспомнилось, как в третьем классе Рен подрался с пятиклассником, обозвавшим меня плебейкой. В седьмом классе мы вместе учились танцевать, в десятом Рен залез на огромную черёмуху, чтобы нарвать мне букет, упал и сломал руку. Двенадцатый класс, выпускной, наш танец… И Дэмиен, которого принесла нелёгкая!

Насмешка Богов – видеть чужое будущее и ничего не знать о своём. Порыв холодного ветра остудил щёки. Погода портилась, с запада ползли плотные свинцовые тучи, вырастали на горизонте сизыми горами.

– Кажется, к вечеру пойдёт дождь, – заметил Рен.

– Похоже на то.

– Дойдём до пирса и повернём обратно, – предложил он. – Оттуда красивый вид на гавань. Ты там ещё не была?

– Только в доках. Боцман в отставке хотел узнать, вернётся ли сын из рейса.

– И?

– «Родительское сердце чует беду не хуже Прях». Зря я не верила учителю.

– Сказала?

– Сказала. Отец обещал, что задержит парня на суше. Но ты же знаешь: всё бесполезно. Корабль утонул, экипаж погиб.

– У меня тоже такое было, – от очередного порыва ветра Рен поднял воротник пальто. – Ещё в Шерре. Молодая женщина спросила, успеет ли она показать новорождённого сына своей приболевшей матери. Я ответил: «Нет». Она загнала двух лошадей и всё равно опоздала, потом приходила, кричала, обвиняла… Люди не понимают, что Пряхи бессильны что-либо изменить.

После долгой паузы он бросил в сторону:

– Может быть, поэтому я не слишком жалею об утрате дара.

Когда мы дошли до гавани, облака затянули половину неба. Ветер крепчал, чёрная гладь Тейры покрылась крупной рябью. В сумерках один за другим зажигались фонари, вдали вспыхнул жёлтый луч маяка.

– Неудачно я выбрал время для прогулки, – развёл руками Рен. – В Тангере погода меняется десять раз на дню. Невероятный город. То туман, в котором ты буквально вязнешь, то дожди на зимние праздники, то снег в середине весны. И люди здесь соответствующие. Ничему не удивляются, всё воспринимают как данность. Любую диковину стремятся приспособить к делу. Заводы растут как грибы, газ вон на каждом шагу. Ведьмы – один из самых обеспеченных слоёв, всегда с работой, пользуются уважением.

– Не то что в Шерре, – вздохнула я. – Знаешь, я всё время твердила себе: как хорошо, что наши родители не дожили до этого ужаса.

– Я тоже об этом постоянно думал, – кивнул Рен. – Ты же помнишь маму. Она была такая добрая, её и ведьмой-то никто не называл – тётушка Áрон. Представить её в руках палачей… Дея, я с ума бы сошёл.

Прежде чем поняла, что делаю, я взяла его за руку и крепко сжала – как раньше. Мы всегда так поддерживали друг друга, это вошло в привычку. Время неслышно отматывало круги назад. Ничего не было. Ни года сухого язвительного общения, ни пыточных подвалов, ни предательства, ни десяти лет тягостного замужества, ни нашей ссоры. Оказывается, это так легко – вспомнить, что этот человек был тебе самым близким, самым родным. Его мама звала тебя «доченькой», твой отец обращался к нему «сынок». Вы же были вместе с самого первого дня в школе – Дея Мурн и Рен Арон. Как ты могла забыть всё, что вас связывало? Как?!

– Рен…

– Дея…

Ливень хлынул неожиданно, окатив косыми брызгами. Мы за секунды долетели до арки ближайшего дома и всё равно намокли.

– Откуда он взялся? – проворчал Рен. – Тучи ещё далеко.