Страница 29 из 53
— Елизавета Алексеевна, я отправлю ваш чек вам на карту, – сказал Владимир Чернохвостиков.
— Спасибо, Владимир Леонидович. Вы не беспокойтесь, с Колей все хорошо, это так, небольшая вспышка, она уже купирована.
Дверь захлопнулась, и Чернохвостиков выдохнул.
— Простите, Татьяна Александровна, за эту сцену. Я сейчас пойду, посмотрю, как там Аня, и вернусь, – сказал мужчина.
— Конечно, Владимир Леонидович, – кивнула я.
Чернохвостиков вышел из гостиной, а я снова подумала о том, на какую такую важную встречу мог уехать Ростислав Пантелеймонов и не случилось ли с ним плохое. Я решила снова связаться с Ростиславом, пока Владимир Леонидович проведывал свою супругу.
Набрав номер, я втайне надеялась услышать голос Пантелеймонова, но снова услышала, что абонент находится вне зоны действия сети.
«Где же он может находиться? – подумала я. – Не хватало только еще и его трупа».
Вскоре пришел Владимир Чернохвостиков. Он вернулся еще более удрученным, чем был ранее. Я подумала, что его жене стало хуже.
— Что с вашей супругой, Владимир Леонидович? В каком она сейчас состоянии? Может быть, имеет смысл снова вызвать врачей? – спросила я.
— Нет, этого не требуется, Аня уже успокоилась и пообещала уснуть, – сказал мужчина и тяжело опустился в кресло. – Я понимаю, Татьяна Александровна, что вас шокировало увиденное в холле. Так вот, Коля является моим старшим сыном, – сказал мужчина.
— Вот как? Я не знала, что у вас, кроме Константина, есть еще сын, – сказала я.
— Да, это так. От первого брака, который распался, когда Коле исполнилось шесть лет, – сказал Владимир Леонидович. – Да, так получилось, что Коля родился с патологией. Серьезный диагноз врачи поставили почти сразу же после рождения. По их словам, шансов на то, что ребенок будет нормальным, было ничтожно мало. Но о том, чтобы оставить сына в приюте, не могло быть и речи: моя первая супруга сказала, что она не сможет жить, если будет знать, что ее сыночек, ее кровинушка будет находиться где-то в казенном учреждении. «Как это, отказаться от собственного ребенка?» – рыдала супруга. Признаться, я сначала тоже уговаривал жену все-таки подумать о том, что мы будем делать с больным ребенком дома, ведь мы с ней тогда учились на предпоследнем курсе вуза. Кто будет за ним ухаживать и лечить? Мои родители тоже считали, что сыну будет лучше в специализированном учреждении.
— То есть они отказались помогать с внуком? – уточнила я.
— Да, потому что сами тогда еще работали. И еще потому, что считали, что больной ребенок поставит крест и на нашей с супругой жизни, и на карьере. Мои родители занимали ответственные посты в одном из министерств и могли помочь мне с построением удачной карьеры. К тому же нам пришлось бы каждый день видеть беспомощное существо, которое трудно назвать человеком, потому что он будет вынужден вести почти вегетативное существование, – с горечью заметил Владимир Леонидович.
— Ну, судя по тому, что Николай самостоятельно передвигается и разговаривает, его состояние вряд ли можно оценить как вегетативное, – возразила я.
— Да, самые худшие опасения врачей не оправдались, – кивнул мужчина. – Я так и не смог последовать совету и даже требованию своих родителей, не смог отдать сына. И из роддома мы с Колей и Региной приехали в новую квартиру, которую подарили нам мои родители.
— Наверное, ваши родители потом изменили свое мнение и приняли своего первого внука? – высказала я предположение.
— Увы, нет, они осудили свою невестку за такой ее необдуманный, по их мнению, поступок. И в дальнейшем почти полностью исключили контакты с Колей и Региной. Единственное, на что они согласились, так это доставать и оплачивать дорогостоящие лекарственные препараты. Ну а Регина всецело посвятила себя ребенку. Конечно, она так и не окончила вуз, потому что Коля отнимал все силы и времени на учебу уже не оставалось. Но она ни на что не жаловалась, только выполняла все предписания врачей. Коля ведь нуждался в постоянном уходе и лечении. Сколько ему сделали сеансов массажей, специальной гимнастики и физиопроцедур – подсчету не подлежит. Прибавьте сюда также поездки в санатории по нескольку раз в год, занятия с логопедом и другими специалистами. Но Регина не считалась ни с чем, лишь бы улучшить состояние Коли.
«Да, материнский инстинкт – это великая вещь. Женщина готова горы свернуть, только бы ее ребенку было хорошо», – подумала я.
— Но ведь и вы, Владимир Леонидович, вносили свой вклад в семью с таким больным ребенком, – заметила я.
— Да, я окончил вуз и сразу же погрузился в работу. Ведь на лечение Коли да и вообще на содержание семьи требовались деньги, много денег. Мне повезло, что отец устроил меня на работу в престижную и крупную компанию. Повезло еще и с тем, что меня привлекали моя должность, коллектив и заработок. Только вот когда я возвращался после работы домой, там меня ожидала совсем другая атмосфера..
«Ну, так это естественно, с таким проблемным ребенком как может быть иначе? – мелькнула у меня мысль. – Другие мужчины вообще уходят из семьи, даже если ребенок обычный и здоровый. А тут.. впрочем, ведь у Владимира Леонидовича позже появилась Анна и родился Константин. Так что..»
— Вы, наверное, Татьяна Александровна, мягко говоря, с неодобрением относитесь к таким мужчинам, которые оставляют своих жен с больными детьми, – вдруг сказал Владимир Леонидович.
Я только хотела возразить: как можно навешивать ярлыки, не зная всех обстоятельств, но Чернохвостиков продолжил рассказ:
— Я долго думал о своей жизни, правильно ли я поступил.. ведь Регина никак не нагружала меня после возвращения с работы уходом за Колей. А ведь она недосыпала по ночам, да еще меня всегда ждал горячий ужин и завтрак по утрам. Правда, со временем усталость накапливалась и давала о себе знать и, конечно же, отразилась на внешности жены. Она и постарела, и осунулась, и уже не выглядела такой привлекательной и яркой, как раньше. А главное, Регина полностью, что называется, растворилась в больном ребенке, и ее постепенно перестало интересовать все остальное, что не было напрямую связано с сыном.
— Может быть, нужно было нанять помощницу, пригласить няню? – спросила я.