Страница 5 из 52
— Да, вот так! И даже телефон свой Новостроевский на какое-то время отключил. Я с большим трудом смог до него дозвониться.
— И что же он сказал? Как он объяснил все это? — спросила я.
— Сказал, что какие-то форс-мажорные обстоятельства. Но что они вполне решаемы и что скоро все утрясется.
— Ну и как? На самом деле все утряслось? — продолжала я расспрашивать Простовойтова.
— Да если бы! Нет, что касается самого Новостроевского, так у него все сложилось так, что лучше и не придумаешь. Сами посудите: компания «Русская кухня» никуда не делась, она продолжает существовать, но проценты Новостроевский не выплачивает, хотя и не отказывается от своих обязательств. Дескать, все выплачу, но не сейчас. А потом, когда появится возможность. Да и сам он не прячется, однако в Тарасове его нет, ходят слухи, что он находится на Кипре.
— То есть получается, что этот Новостроевский находится вне досягаемости? — спросила я.
— Да, все так, все верно, — подтвердил Простовойтов.
— Но ведь кроме вас, Ростислав Викторович, наверняка есть и другие инвесторы? — продолжала я расспрашивать мужчину.
— Конечно, а как же! Естественно, я не один инвестор этого проекта, — ответил Простовойтов.
— Так и остальные, надо полагать, тоже вложили немаленькие суммы, — предположила я.
— Определенно так, Татьяна Александровна! — воскликнул Ростислав Викторович. — Но понимаете, в чем тут дело. Этот самый Новостроевский — очень непростой тип. Он сразу понял, кого из инвесторов можно, как сейчас говорят, «кинуть», а кого — нет. Я, когда почувствовал, что пошло что-то не так, пообщался с остальными вкладчиками, поглубже вник в этот проект. И, знаете, Татьяна Александровна, узнал много нового. Того, что до сих пор не знал.
— Интересно, что же? — спросила я.
— О, много чего! — воскликнул Простовойтов. — Например, то, что, оказывается, имеется только один функционирующий ресторан. И он находится в Тарасове. Его Новостроевский продавал инвесторам по частям. Ну, это были люди с положением и облеченные властью. У каждого из них, как я потом выяснил, имелась поддержка и защита там, — мужчина поднял взгляд к потолку, — на самом высоком уровне власти. С такими сражаться, а тем более обманывать их — себе дороже, это я вот к чему говорю. Именно поэтому ресторан «Былина» уже изначально был представлен как рекламный объект, потому что был продан. Точнее сказать, он находится в долевой собственности у инвесторов. Но меня интересовал именно последующий выкуп, я уже вам это говорил. И тогда Новостроевский предложил такой вариант. Он рассказал, что в Балаково полным ходом идет строительство ресторана, который как раз подходит под мои условия. Перед тем как вложиться, я съездил в Балаково и все сам посмотрел. Там действительно шла активная стройка, ничего не могу сказать. Уже и фундамент был заложен, и строительные материалы подвезены, и подъемные краны стояли. Рабочие работают, прорабы их подгоняют, в общем, работа кипит вовсю. Я подумал, ну, какой здесь может быть подвох? Ведь я же все видел своими глазами, убедился во всем воочию. В общем, вложился я в это предприятие. А через несколько месяцев стройка заглохла.
— Но ведь вы, я полагаю, требовали свое, вложенное, у этого самого Новостроевского? Так? — спросила я.
— Конечно, требовал! Но вы поймите, Татьяна Александровна, угрожать Новостроевскому — дело совершенно бесперспективное. Сейчас ведь не лихие девяностые, когда в ход шло все — и утюги, и паяльники, и цемент. Да я и не стал бы действовать такими методами. Кстати, Новостроевский это сразу понял, прочувствовал. Я же говорю, что он — первоклассный психолог и знает, как и с кем себя вести. Меня он совершенно не опасается. Что я могу ему сделать? Только написать заявление в суд, ну, и в прокуратуру. Но тут сложилась такая ситуация, что суд ничего не решит в моем случае.
— Ну, суд вынесет свое решение в любом случае, — возразила я.
— Разумеется, Татьяна Александровна, вынесет. Но посудите сами: все документы оформлены как полагается, все — по закону. Конечно, суд вынесет решение, обязывающее Новостроевского заплатить мне как инвестору. Но ситуация такова, что ведь Новостроевский и не отказывается от этого. Только вот денег у него нет. А долгов — выше крыши. Он всем задолжал: и рабочим, и нескольким таким же, как и я, инвесторам. Поскольку налицо неприкрытое мошенничество, то здесь необходимо уже заводить уголовное дело. И оно, кстати, уже было заведено, но потом все заглохло. И мое мнение таково, что следователю или дали команду, чтобы он закрыл дело, или же..
Тут Простовойтов замолчал.
— Так вы, Ростислав Викторович, не доверяете следователю? — прямо спросила я.
Мужчина промолчал.
— Тогда у вас должны быть веские причины для такого недоверия, — продолжила я. — Ведь если отсутствуют необходимые факты для продолжения уголовного дела, то тут уж ничего не поделаешь. Понимаете, Ростислав Викторович, уголовные дела просто так не заводятся и внезапно не прекращаются. Вполне вероятно, что этот следователь пришел к выводу, что состава преступления нет. Вот почему все и прекратилось. Так что я вряд ли смогу вам быть полезна, Ростислав Викторович.
— Однако у меня имеются сведения, что Новостроевскому помогали выйти сухим из воды в сложившейся ситуации. Ну, то есть он изо всех пытался закрыть это уголовное дело.
— Вы в этом уверены, Ростислав Викторович? — спросила я.