Пациент Х

Глава 21

Виктор

Я сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел в потолок. Прокручивал в голове каждую секунду. Её лицо, когда она выходила из палаты. Её слова: «То, что между нами было, ничего не значит». Она врала. Я чувствовал это. Я не позволю ей уйти. Даже если придётся сжечь этот мир дотла. Злость поднималась изнутри, как чёрный туман из пробирок отца. Она жгла вены, сворачивала кровь, заставляла сердце биться быстрее. Я не чувствовал этого почти всю жизнь. А теперь — захлёбывался. Она была для меня единственным якорем надежды, надежды на то, что где-то в глубине меня еще есть человек, а не выращенный солдат убийца. Надеюсь, она не наделает глупостей.

Теперь мне здесь нечего делать. Анна ушла, а с ней — единственная причина, по которой я терпел эту камеру. Мне не нужна её жалость. Мне нужна она, целиком, и она будет моей. Хочет она того или нет. Я встал и подошёл к двери. Постучал — три раза.

— Эй! — крикнул я. — Позовите Кейта. Хочу поговорить с ним.

За дверью зашевелились. Голос охраны:

— Что?

— Ты блядь глухой? Скажи доктору Кейту, что я хочу с ним поговорить.

Шёпот, шуршание рации. Тишина. Я ждал. Стоял у двери, прислонившись плечом к мягкой стене.

Доктор Джонатан Кейт вошёл в палату — самодовольный, уверенный ублюдок. Он, наверное, ждал, что я расскажу, как именно выкосил тех придурков ученых во главе с моим отцом. Как же он ошибался. Как же они блядь все ошибались на мой счет. Охранник остался снаружи, но я знал, что за стеклом наблюдают ещё трое.

— Виктор, — Кейт улыбнулся. — Я так рад, что вы решили поговорить. Надеюсь, вы в порядке после сегодняшнего… инцидента с доктором Миллер.

Я молчал. Смотрел на него. Они все-таки как-то прослушивали нас… Замечательно, тогда они знают, что я заявил свои права на моего доктора. Интересно, это старый мудак возбуждался от звуков, которые мы издавали в процессе? Он же просто конченный извращенец раз спокойно говорил о таких вещах и продолжая вести свою игру.

— Я знаю, что произошло между вами и Анной, хоть она и пыталась это скрыть, — сказал он спокойно. — Доктор Миллер — хороший психиатр, но она слишком самоуверенна. Не замечает за своей уверенностью собственной глупости.

Он усмехнулся. Ехидно. Почти весело. Развёл руками, как фокусник.

— Всё вышло именно так, как мы и предполагали.

— Старый ты сукин сын, — прорычал я, и голос сорвался на ту самую ярость, которую я давно не ощущал. Анна была моим двигателем, ради нее я был готов воскресить свои человеческие качества и достать их из самой преисподни, чтобы у меня была приятная мотивация к убийствам.

— Оу, — он приподнял бровь. — Неужели я вижу ярость в твоих глазах? Твой отец клялся, что превратил тебя в бесчувственную машину. Видимо, недоработал.

— Я не чувствую ничего, кроме ненависти к таким как ты , — ответил я, вставая. Медленно, плавно. — Злобы. И жажды крови. Прямо сейчас я мечтаю вырвать твоё сердце и сожрать его. Это было бы чертовски приятно.

Кейт рассмеялся. Громко, раскатисто.

— О, ты меня пугаешь. — Он вытер выступившие слёзы. — Слушай, мальчик, ты объект. Экспериментальный образец. Первый, но далеко не последний. Твоя задача — сидеть здесь, не рыпаться и радоваться, что ты вообще представляешь какую-то ценность. Потому что, если ты перестанешь быть полезным — тебя просто утилизируют.

Он встал и поправил пиджак.

— А ты не боишься, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — что с тобой будет то же самое, что и с твоим любимым доктором Хиллом?

Кейт замер. Потом рассмеялся снова. Кровь бросилась мне в лицо, кулаки сжались. Я сделал шаг вперёд.

— Виктор, ты сгниёшь здесь, в этом подвале. И твоя драгоценная докторша, которая сейчас, наверное, плачет в своём кабинете и уговаривает себя, что поступила правильно, тоже скоро сыграет свою роль…

— Ну так, о чем ты хотел со мной поговорить?

Я не помнил, как бросился на него. Только чёрная пелена перед глазами и рёв в ушах. Я врезался в Кейта, повалил на пол, вцепился в горло. Пальцы сжали глотку — хрящи захрустели. Он захрипел, забился подо мной. Ударил раз, второй, третий — кулаком в лицо, в нос, в зубы. Кровь брызнула на мягкую стену, на мою футболку, на его белый воротничок.

Дверь распахнулась. Охрана.

— Стоять! На пол! Руки за голову!

Кто-то ткнул меня электрошокером в шею. Ток прошил тело словно это был комариный укус. Я даже не вздрогнул. Схватил охранника за запястье, вывернул с такой силой, что услышал треск ломающейся кости. Он закричал — я зажал ему рот ладонью и дёрнул голову вбок. Позвоночник хрустнул и тело обмякло.

Второй охранник выхватил пистолет.

— Лежать, я сказал!

Я шагнул к нему. Он выстрелил — пуля вошла в плечо, но боли не было. Только толчок. Я даже не остановился. Схватил его за ствол, вырвал оружие вместе с пальцами. Он заорал, упал на колени. Я ударил его ногой в лицо и раздавил ему череп. Послышался приятный хруст…

Кейт выполз из палаты, когда я занялся охраной. Я услышал, как хлопнула дверь, как завыла сирена — тревога на всё здание. Я остался стоять посреди палаты, залитой кровью. Я вышел из палаты. Шаги гулко разносились по бетону. Передо мной был длинный коридор. В конце — лифт и дверь на лестницу. Охрана уже бежала ко мне. Первый выстрелил — пуля прошла мимо. Я схватил его за шкирку и швырнул в стену. Голова ударилась с глухим стуком. Второй попытался ударить железной дубинкой, но я перехватил его руку, вывернув ее, и нанёс удар локтем в челюсть. Он упал. Третий замешкался и я пнул его в колено, он рухнул на пол с криком и болью от сломанной кости, которая теперь торчала наружу.

Я шёл дальше. У лифта стоял охранник с автоматом. Он нажал на спуск — очередь прошла где-то рядом, пули вонзились в стену, одна прошла насквозь меня. Я не остановился. Выбил автомат, схватил его за бронежилет, рванул на себя. Голова встретила мой кулак, и он отключился. Я нажал кнопку лифта. Двери открылись. Я вошёл, нажал на первый этаж. Пока лифт ехал, я вытер кровь с лица рукавом краем футболки. Плечо саднило, но я не чувствовал сильной боли. Только пульсирующую где-то глубоко внутри ярость.