Пациент Х

Глава 19

Утром я позвонила Кейту. Сказала, что плохо себя чувствую.

— Температура поднялась ночью, — сказала я. — Голова раскалывается.

Кейт помолчал. В трубке слышалось только его тяжелое дыхание.

— У тебя сейчас очень важная работа в клинике, Энни, — наконец произнес он.

— Я знаю.

— Мы не можем себе позволить терять дни.

— Я приду завтра, — сказала я. — Обещаю. Мне просто нужно отлежаться немного…

Он вздохнул.

— Ладно. Отдыхай. Поправляйся Энни, ты же наша звездочка, тебе нужны силы, - я почувствовала, как он улыбнулся на другом конце.

Я сбросила вызов, минуту сидела неподвижно, глядя на экран. Как он мог быть тем ужасным чудовищем, о котором мне говорил Виктор и Маркус? Этого просто не может быть… Мой отец доверял ему, дружил с ним долгие годы, мы отмечали все праздники вместе. Кейт всегда был добярком… Или же… Что если и мои родители как то связаны с этим? Нет, этого просто не может быть. Значит мой отец просто не в курсе происходящего, могу лия рассказать ему об этом? Лучше не стоит, ведь если он узнает, он может не поверить или тоже будет втянут в это опасное дело. Мои родители всегда говорили, что их призвание быть врачом, потому что они всю жизнь хотели спасать человеческие жизни, а не разрушать их как Кет…

***

Старый офис Маркуса находился на окраине, в районе, который ещё не успели застроить жилыми комплексами. Здание из красного кирпича, когда-то склад, потом переоборудовали под юридическую контору. Маркус ждал меня на улице. Заметив меня, он кивнул в сторону входа, и мы вместе зашли в здание. Вивиан сидела за столом в дальней комнате.

Она оказалась не такой, какой я ее представляла. Никакого агентского лоска. Обычная женщина около пятидесяти: седина в коротких русых волосах, мелкие морщины в уголках глаз и губ. Она сидела в простой тёмной куртке и потёртых джинсах. Когда, она увидела, что мы с Маркусом зашли, она встала, чтобы поприветствовать меня.

— Добрый день, я так понимаю вы та самая доктор Анна Миллер?

— Да, - ответила я.

— Приятно познакомиться, - сказала она протягивая мне руку. — Когда я узнала, что Маркус работает с одним из свидетелей нацистских испытаний, я тут же приехала в ваш штат, чтобы продолжить свою многолетнюю работу. Слава богу, что Маркус оказался хорошим, сговорчивым другом и помог выйти на реального человека, который сможет нам помочь.

— Вы говорите обо мне? – спросила я.

— Именно, когда Маркус сказал мне, где ты работаешь, я сразу поняла, что ты можешь стать для нас той самой ниточкой, которая поможет развязать этот клубок нацистских преступлений.

— Но как я могу вам помочь? Я знаю не больше вас и…

— Давай по порядку, - прервала меня Вивиан. — Для начала, я расскажу тебе небольшую предысторию и факты, которые помогут тебе быть бдительнее и не попасть в ловушку. — Я кивнула и она продолжила. — Тысячу шестьсот человек, инженеров, химиков, врачей, многие из которых были членами нацистской партии, СС. А некоторые военными преступниками— въехали в США много лет назад с целью исследований. Им дали новые имена, новые биографии, гражданство. В 1979 году в Департаменте юстиции создали спецотдел , который охотился как раз на нацистов, которые осели в США. Денонсация, депортация, лишение гражданства. За двадцать пять лет мы выдворили около сотни человек. Но некоторых так и не смогли выковырять.

— Почему?

Вивиан усмехнулась.

— Потому что у них есть связи. Многие из ФБР покрывают их дела, как ты уже могла понять. Их очень сложно поймать и найти реальные доказательства их работы.

Она открыла папку и достала фотографию. Мужчина в белом халате. Я его не узнала.

— Михаэль Хиллер, — сказала Вивиан. — Невролог. Переехал в США в 2000х. Сменил имя на Майкл Хилл. Жена погибла от рака в 1998 году. Он приехал с сыном. Мальчику было около шести лет.

— Мы считаем, что это может быть тот самый «убийца» из лаборатории, которого держат сейчас у вас в клинике. Но прямых доказательств нет.

Она положила на стол ещё одну фотографию: группа людей в лаборатории.

— Хилл занимался исследованиями в рамках проекта «Аркадия». Официально — разработка лекарства от болезни Хантингтона. Неофициально — создание биологического оружия. Они хотели вывести расу, устойчивую к боли и страху. Создание идеальных солдат. Мы думаем, что они проводили опыты, которые проводились еще при Гитлере. Они продолжили его дело, но уже с другими целями.

— Немцы ставили такие эксперименты ещё в концлагерях. Препарат D-IX, который подавлял страх, боль и делал людей более выносливыми. Всё это уже было. — вставил Маркус.

Мои руки тряслись, а сердце билось с такой скоростью, что казалось оно могло выпрыгнуть наружу прямо сейчас. Нацисты, ученые, эксперименты над людьми, все это звучало словно сюжет какого-то хардкорного сериала, но это было частью моей жизни…

— Хилл работал в этой сфере и похоже добился успехов со своим сыном, а потом что-то пошло не так. Лаборатория в Лос-Гатосе была уничтожена. Хилл мёртв. Тридцать трупов. ФБР быстро прикрыло это дело и сообщило всем, что это было токсичное отравление, несчастный случай. Но мы то знаем, что это не так.

Вивиан замолчала, давая мне переварить информацию. Я смотрела на фотографию Хиллера, на его тяжёлый взгляд, и думала о Викторе. О том, что он говорил про отца. Мое сердце обливалось кровью при мысли о том, что собственный отец делал с шестилетним ребенком, как он мучил его все эти годы, и какие ужасы видел Виктор…

— А Кейт? — спросила я.

— Отец Кейта был одним из тех, кто организовывал переправку нацистов в США после войны. Лично работал с Рейнхардом Геленом. Занимался документами, маршрутами, подделкой биографий. Деньги, связи — всё это перешло по наследству.

— И вы думаете, что Кейт…

— Я знаю, что Кейт связан с проектом «Аркадия», — перебила Вивиан. — По крайней мере, на уровне финансирования и прикрытия. Его клиника идеально подходит для того, чтобы прятать людей, которые должны молчать.

— Но у вас нет доказательств? — спросила я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Пока нет.

Она достала из папки ещё несколько фотографий. Кейт на каком-то мероприятии, рядом с пожилым мужчиной с орлиным профилем. Кейт в лаборатории, он пожимает руку человеку в военной форме.