Пациент Х

Глава 13

Я сидела в своем кабинете, уставившись в стену, и не могла нормально дышать. Внутри была черная дыра, которая засасывала все мои мысли, все чувства, весь стыд, который должен был бы меня уничтожить, но почему-то не делал этого. Я провела пальцами по губам. Они всё ещё горели. Я чувствовала вкус его губ — металлический, острый, как лезвие. И это вкус не уходил, сколько бы я ни вытирала их тыльной стороной ладони.

«Ты этого хотела»

Я закрыла лицо руками. В голове билась единственная мысль:

«Как? Как я могла?»

Он пациент. Он убийца, который только что, несколько минут назад, прижал меня к стене и поцеловал так, будто мы были единственными людьми во вселенной. А я… я не оттолкнула его сразу. На секунду — всего на секунду — я притянула его ближе. Стыд обжёг щёки. Отвращение к себе подкатило к горлу. Но одновременно с этим я хотела, чтобы он сделал это снова. И это было ужасно.

«Что со мной не так?»

— мысленно спросила я.

Я психиатр. Я должна понимать механизмы собственного поведения. Должна уметь отделять профессиональный интерес от… этого. Раньше он был для меня лишь загадкой. Головоломкой, которую хотелось разгадать. Я не думала о нём в таком плане — или думала, но боялась себе в этом признаться? А теперь, когда его губы накрыли мои, я поняла, что всё это время меня к нему тянуло именно потому, что рядом с ним я чувствовала то, чего никогда не чувствовала раньше. Я всю жизнь ненавидела себя за стерильность собственного сознания. За то, что не умела чувствовать по-настоящему. Виктор разбудил во мне то, что я считала мёртвым. И это было страшно и неправильно. В голове крутились его слова про опасную игру, в которую меня втянули, про врачей, которые могли быть связаны с тем, что происходило в лаборатории.

«О ком он говорит?»

— подумала я.

В клинике работали десятки врачей. Старшее поколение — профессор Рейнольдс, доктор Штраус, Доктор Феллоуз, Доктор Грей, доктор Лоуренс. Кто из них мог быть причастен? Или он говорил не о врачах, а о ком-то выше — о тех, кто финансирует клинику? А потом я подумала о докторе Кейте. И тут же одёрнула себя. Кейт? Джонатан Кейт, человек, который всегда был добр и справедлив ко всем? Кейт был самым порядочным человеком, которого я знала. Он не мог быть связан с этим кошмаром.

— Энни? — Доктор Кейт вошёл, прикрывая за собой дверь. — Ты не отвечала на звонки. Я решил подняться сам.

— Простите, — выдавила я. — Замоталась.

— Вижу. — Он сел напротив, положив локти на колени. — Как дела с пациентом Х?

— Всё в порядке, — ответила я. — Он говорит загадками, но прогресс есть.

— Хорошо. — Кейт кивнул. — Федералы давят. Им нужны конкретные ответы. Чем быстрее мы это выясним, тем быстрее он отправится туда, где ему и место — либо на электрический стул, либо останется гнить в клинике до конца своих дней.

Я сглотнула. «Электрический стул». В голове промелькнула картина мучений Виктора, как его зажарят в страшной казне, одна лишь мысль об этом вызывала у меня тошноту. Что за черт? Я переживаю за него? Я не хочу, чтобы кто-то или что-то причиняло ему боль. И уж тем более я не хочу его смерти… Как такое вообще возможно? Я одержима? Похоже мне самой скоро понадобиться психиатр…

Вдруг, в моей голове пронеслась картина нашего поцелуя и дрожь пробежала по моему телу. Он сказал, что в его палате камер нет… Но откуда ему знать? Таких пациентов как он должны держать под наблюдением постоянно. Что если камера есть и кто-то увидит то, что мы делали с ним?

— Доктор Кейт, — спросила я, — в палате Пациента Х есть камеры?

Кейт удивлённо поднял бровь.

— Странный вопрос. Почему ты спрашиваешь?

— Просто… — я пожала плечами, изображая безразличие. — Мне показалось, что для такого опасного пациента это было бы стандартной мерой. Возможно, он разговаривает сам с собой и если камеры есть-то можно было бы узнать больше.

— Мы не ставили, — ответил Кейт. — Слишком рискованно. Если видео с ним утечёт в сеть — а мало ли что может случиться с записями, учитывая, кто у нас работает в охране, — это будет катастрофа. В таких делах лучше никому не доверять.

Он подмигнул мне. Но что-то в этом подмигивании заставило меня внутренне сжаться. «Никому», — повторила я про себя.

— Доктор Кейт, — начала я. — Вы знаете что-то о том, что случилось в лаборатории? Кроме того, что написано в отчётах?

Он напрягся. Я увидела это по его плечам, по тому, как он сжал челюсть.

— А что, Виктор что-то рассказал?

— Нет, — я покачала головой. — Он говорит загадками, всё, что я знаю, я прописываю в отчётах. Но если вы вдруг знаете что-то, что может помочь мне вывести его на чистую воду…

— Энни, — Кейт перебил меня, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Если бы я знал, я бы уже сообщил ФБР. Это наша главная цель — узнать от него правду. Не задавай глупых вопросов, хорошо? А то я в тебе разочаруюсь.

— Извините, — я опустила глаза. — Я просто хотела помочь.

— Помогай, работая с пациентом, — ответил он уже мягче.

— А вы не знаете, что случилось с единственным свидетелем Марком Ридли? — ответила я осторожно. — Вы не знаете, что он говорит о случившемся?

— Это не моя компетенция, — отрезал Кейт. — И не твоя. Твоя задача — дожать Виктора. Узнать всё, что он знает. Поставить диагноз. И тогда — либо электрический стул, либо психиатрическая клиника до гробовой доски. Всё, Анна. Работай лучше. То, что он заговорил с тобой — это хорошо, но ФБР ждёт конкретики. И как можно быстрее.

— Я поняла, — кивнула я.

Он встал, похлопал меня по плечу и вышел.

Дверь закрылась. Я осталась одна.

«Никому не доверять»

, — повторила я про себя слова Кейта.

«Никому»

.

Внутри меня медленно, как яд, расползалась мысль, которую я не хотела признавать. Если Виктор говорил правду — а я начинала верить, что он не лжёт, — то за всем этим стоял кто-то из своих. Кто-то, кто знал о лаборатории. Кто-то, кто мог быть причастен к экспериментам.

***

Я легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. В голове был он. Его голос, его глаза, его губы, сжимающие мои. Его рука на моей шее — холодная, уверенная, чужая и одновременно такая… родная, будто она всегда там была, просто я не замечала. Я провела пальцами по горлу, чувствуя след от его прикосновения. Кожа горела. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникло его лицо. Бледное, фарфоровое, с резкими скулами и губами, которые кривились в насмешке, пока он не поцеловал меня.

«Ты этого хотела», — сказал он.