Пациент Х

Глава 4

Прошло три недели с того злополучного дня. Я старалась отвлечься работой. Проводила дополнительные сессии, оставалась после смен, чтобы разобрать архив. Всё, лишь бы не думать, лишь бы не вспоминать тот взгляд и те синие глаза.

Мои пациенты, как всегда, не давали мне расслабиться. Маркус Вейн, мы продолжали работу — когнитивно-поведенческая терапия, направленная на снижение фиксации на психотических переживаниях. Медленно, миллиметр за миллиметром, вытаскивая его из того мира, в который его так сильно затянуло. В прошлый раз я попросила его вести дневник наблюдений за «голосами», фиксируя частоту и содержание. Дневник был почти пуст — он боится записывать, потому что тогда «нити снова затянуться на его шее, словно удавка.»

Элеонора Грей, после трёх стабильных недель, вдруг сорвалась в манию. Классическая весенняя декомпенсация, которую не предугадать. «Я хочу открыть приют для бездомных животных и галерею, представляете, доктор Анна? Мне уже намного лучше, мне срочно нужно отсюда уйти, выпишите меня! Мне уже лучше! Правда!». Я смотрела на неё и с тоской понимала, что литий нужно корректировать, а к кветиапину добавить что-то посерьёзнее. Уговаривала сдать анализ крови для проверки уровня препарата — она согласилась, но только после того, как набросала на салфетке бизнес-план своего империума из трёх совершенно несовместимых проектов. Потом будет падение. Дофаминовая яма, из которой она выползает с единственной мыслью: «Зачем просыпаться?». И в мании, и в депрессии в её глазах есть что-то такое — жажда жизни, переходящая в ненависть к ней.

Но между сессиями, в редкие минуты тишины, я мысленно возвращалась к красной папке. К Пациенту Х. Я пыталась найти хоть какую-то информацию. Хотя бы намёк. Вечерами, лёжа в кровати с ноутбуком на животе, я вбивала в поисковик разные комбинации:

«Лос-Гатос массовое убийство»

,

«инцидент в лаборатории Калифорния»

. Ничего. Иногда всплывали старые новости о наркокартелях или перестрелках, но ничего похожего на тридцать мёртвых учёных не было. Словно кто-то вычеркнул это событие из реальности.

За эти три недели я видела доктора Кейта всего пару раз. Короткие встречи в коридоре. Он избегал моего взгляда, каждый раз, когда наши глаза почти встречались, он отводил их в сторону и бросал что-то вроде

«Анна, отчёт на почту пришлите, пожалуйста»

и быстро уходил. Я чувствовала себя нашкодившим ребёнком, которого поставили в угол, но забыли сказать, когда можно выйти. Хуже всего было то, что я понимала: я виновата. И в то же время я злилась.

Обычный вторник. Я сидела в своём кабинете, разбирала бумаги Элеоноры, подбирая противотревожный препарат для сглаживания амплитуды. За окном моросил дождь, а я уже мысленно была дома, в горячей ванне. Телефон завибрировал. Я взглянула на экран.

Доктор Кейт.

— Алло? — ответила я.

— Анна, — его голос был сухим и официальным. — Вы можете подняться ко мне? Сейчас. Срочно.

— Да, конечно. Что-то случилось?

Пауза.

— Просто поднимитесь, — сказал он и отключился.

Я смотрела на потухший экран, чувствуя, как внутри всё сжимается.

«Меня уволят?»

Я поднялась, поправила халат, одёрнула блузку. Надо идти.

Дверь в кабинет Кейта была приоткрыта. Я постучала и вошла, не дожидаясь ответа. Он сидел за столом, руки сцеплены в замок. Выглядел он уставшим: глубокая тень и мешки под глазами, небритость, воротник рубашки расстегнут.

— Садись, — сказал он, кивая на кресло напротив.

Я села. Тишина затянулась.

— Доктор Кейт, — начала я осторожно, — что происходит? Вы меня пугаете.

Он поднял голову. Посмотрел мне в глаза — впервые за три недели. В его взгляде не было злости. Была усталость, отчаяние и странная, почти виноватая мягкость.

— Мне жаль, Анна, — сказал он тихо. — Я бы никогда так не поступил, если бы федералы не давили на меня так сильно. Но у меня нет выбора.

Я молчала, чувствуя, как внутри разгорается тревога.

— Что значит «так поступить»? Что вы хотите мне сказать?

— Пациент Х, — произнес он поперхнувшись. — Он здесь уже почти месяц. Мы перепробовали всё. Лучшие психиатры клиники, которых я только мог привлечь. Профессора с двадцатилетним стажем. Специалисты по резистентным формам шизофрении. Никто ничего не добился. Он молчит. Смотрит на них и молчит. — Кейт провёл рукой по лицу. — А федералы требуют результатов. Они хотят знать, что произошло в той лаборатории. Если мы не дадим им ответы, они заберут его, пострадает не только репутация нашего центра… Это все очень серьёзно Анна…

— Вы хотите, чтобы я попробовала? — спросила я, и мой голос, кажется, дрогнул.

Кейт посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Я долго не решался. Ты молода, неопытна, этот пациент опасен… — Он помолчал. — Но ты единственная, кто его заинтересовал. Он говорил о тебе пару раз… Кажется он заметил тебя в тот день… Я понимаю все опасность и серьезность ситуации и пойму, если ты откажешься…

Моё сердце колотилось где-то в горле.

— На вчерашней комиссии с федералами я выбил для тебя санкционированный доступ к его делу, — продолжил Кейт. — Официально. С допуском, с документами. Всё в рамках протокола.

— То есть… — Я не верила своим ушам. — Вы предлагаете мне стать его лечащим врачом?

— Я спрашиваю, сможешь ли ты это сделать.

Внутри меня взорвался фейерверк эмоций. Адреналин, страх, восторг, любопытство — всё смешалось в один горячий ком, подступивший к горлу. Я хотела закричать «ДА!», но заставила себя сдержать свой глупый азарт.

— Доктор Кейт, — сказала я, — вы не шутите?

— Я не шучу, когда речь идёт о федералах, Энни, — усмехнулся он горько.

Я сделала глубокий вдох. Мне было так трудно поверить в реальность происходящего. Доктор Кейт рисковал, и я знала, что не могу отказаться.

— Я справлюсь, — сказала я твёрдо.

В глазах Кейта мелькнуло облегчение.

— Ты уверена?

— Да.

Он кивнул, достал из сейфа серую папку, положил на стол.

— Это соглашение о неразглашении. Уровень «Эксперт-А». Нарушение карается федеральным законодательством. Ты читаешь, подписываешь, и дело — твоё.

Я взяла ручку. Пальцы слегка дрожали, но я справилась.

— Я вас не подведу, — сказала я.

— Не обещай того, в чем не можешь быть уверена, — ответил он устало. — Просто делай свою работу.

Я подписала. Три экземпляра. Когда последняя подпись была поставлена, Кейт забрал документы, убрал их в сейф и повернулся ко мне.