Страница 40 из 53
В уголках глаз осыпавшиеся стрелки. Мимические морщины по всему лицу, скатавшийся тональный крем. Вблизи она выглядела очень уставшей, а я пялилась на нее, не зная, с чего начать разговор. Мне было совершенно неловко то, что она меня знает, а я ее – нет. Или, может, не помню?
Я смотрела в ее темные карие глаза. На добрую улыбку женщины, воспитавшей уже целую ораву сначала детей, а потом и внуков. Но ничего знакомого не могла нащупать.
Я обычно не забываю лица. Да и с памятью в целом у меня все в порядке. Она ни разу не обращалась ко мне как к детективу. Я не лечилась у нее никогда. Поэтому я решила спросить напрямую, откуда же она меня знает.
— Извините, не могу вас вспомнить. Мы разве знакомы? – Я слегка занервничала.
Она вряд ли согласится мне помогать, если обидится на то, что я ее не помню. Подумает еще, что она такая мелкая и незначительная, чтобы ее запоминать. Но я и правда не знаю, кто это и почему я должна ее помнить и знать.
— Ой, что вы! Напрямую, конечно же, нет. – Я выдохнула, а она, не заметив этого, продолжила говорить: – Но вы однажды очень хорошо помогли дочери моей подруги. Впрочем, на кого вы в нашем городе только не работали. Вас же в каждом уголке знают. Кажется, уже ни одна сотня дел за вашими хрупкими плечами.
Я смутилась, а женщина рассмеялась. То, что меня узнают в лицо врачи-узисты в нашем городе, мне немного польстило. Но, с другой стороны, я поняла, насколько же я часто свечусь везде, что обо мне говорят на каждом шагу и узнают даже те, кого не знаю я. Как вести дела, если меня знает каждый чайник? Мне следует быть поосторожнее, а то журналисты быстро найдут повод подкопаться.
Подумалось, что пора взять отпуск от работы. Не просто парочку недель на море. А подольше. На несколько месяцев. Или на полгода вообще. Отдохнуть от дел, дать людям немного меня забыть. Чтобы работать было попроще. Как раз за это дело мне заплатят столько, что я долго смогу не работать. Только вот сидеть без дела мне будет еще сложнее, чем бесконечно что-то решать и раскрывать преступления. Но надо что-то делать с тем, что меня все знают.
Иначе, конечно, такая популярность осложнит мне всю мою жизнь. Хорошо еще, что пока никто не знает, что это я веду дело Кострова. А то не просто популярность, но и визиты незваных гостей ко мне в дом были бы обеспечены. Потом замучаюсь говорить, что никаких интервью я не даю. Журналисты, конечно, узнают об этом, как только я вернусь в дом Костровых. Ведь уходила я незаметно, а заходить придется через главный вход. Не подставлять же повара, раскрывая всем пин-код от калитки и саму эту секретную дверцу для персонала.
Впервые я задумалась, что мне же придется как-то вернуться к ним в дом. Но это казалось таким далеким, что необходимости размышлять и что-то придумывать пока еще не было. Но тревога уже поселилась где-то глубоко внутри. Ну ничего, надеюсь, я каким-то образом смогу и из этого выкрутиться. Другого выбора у меня и нет. В крайнем случае буду вместе с полицией штурмовать дом.
— Знаете, а вы можете мне помочь. Я здесь не просто так, а за тем, чтобы вы мне подсказали кое-что. Я прекрасно понимаю, что у вас врачебная тайна, клятва, этика и моральный кодекс. Но дело в том, что мне просто необходима помощь. А собирать документы будет слишком долго, а у меня ограничено время в этом деле.
— Такому известному детективу грех не помочь. Только что же я могу? Я информацией не владею, даже новости не смотрю. Вряд ли смогу что-то полезное рассказать или тем более найти. Вы уж поймите, Татьяна, у меня жизнь не такая насыщенная, как у вас. У меня все просто и банально – дом, работа, дом.
— Вы ошибаетесь. Как раз информацию вы можете мне дать. Очень ценную и полезную.
— Это какую же?
— Мне нужны данные одной вашей пациентки. Любые. Номер телефона, адрес, место учебы. Что угодно. Мне не нужно знать все, мне просто нужно ее найти. Или хотя бы знать, где искать.
— Татьяна, вы же понимаете, о чем меня просите? Я не могу ничего такого вам сказать. Это подсудное дело. Особенно, вы же знаете, что здесь часто проходят лечение анонимно. И делают они это не для того, чтобы я их номер телефона раздавала. Даже частным детективам.
— Я понимаю. Но мне, правда, нужно ее допросить.
— Таким я помочь не могу. Но мы можем поступить вот как. Давайте вы назовете мне пациентку, а я, если это возможно, скажу, когда вы можете с ней «случайно» столкнуться в коридорах больницы. Но это максимум. Больше я ничем вам не помогу. Никаких данных. Извините.
— Хорошо, мне это подходит. Я ищу Шапошкину Екатерину. Мне очень срочно нужно поговорить с ней об одном важном деле.
Но я не успела получить никаких данных, как в дверь постучали. Внутрь вошла высокая, стройная и невероятно красивая девушка. Ее длинные каштановые волосы были уложены в идеальные локоны. Я уже хотела было выйти из кабинета, чтобы не мешать приему, как увидела, что врач коротко мне кивнула. Она так незаметно намекнула, что я чуть было не пропустила это. Я даже засомневалась, что и правда увидела что-то. Но врач заговорила первая:
— Проходите, Екатерина, мы уже закончили.
Мне осталось только выйти и дождаться ее в коридоре.
— Спасибо вам большое, – я радостно поблагодарила женщину и вышла за дверь. Замечательно.
Пока я ожидала конца ее приема, на телефон пришло сообщение от подполковника Кирьянова: «Таня, срочно перезвони, как только сможешь. Мы нашли кое-что важное».
Перезванивать я не стала. Ведь Екатерина может выйти в любой момент. А я не могу рисковать и упустить ее. Поэтому я села на скамейку и стала ждать.