Бриллиантовая месть

Интересно. Неужели Костров сам ездил в офис в ночь своего убийства? Но если он оттуда уезжал, как тогда снова оказался в своем кабинете? Вряд ли он умеет телепортироваться. Но как тогда он оказался там, где быть не должен? Это значит только одно: он приехал в офис не один, а с кем-то. Этот кто-то его убил и уехал на его машине. У Марины нет прав, об этом упоминал Игорь. Алиса тоже вряд ли смогла бы это все провернуть. Остается только два варианта: Игорь и Иван. И если с Игоря я могу снять все подозрения, элементарно от того, что даже след не его. И ему неоткуда было взять эту грязь. То вот Иван. Его ногу я не измерила. И он не был в Тарасове. А значит, мог быть там, где шел дождь и наступить в грязь. Запросто. И как раз там же был Костров. У него на ботинках тоже были следы грязи. Не знаю, той же или нет. Но логично предположить, что да. Потому что он был где-то вне Тарасова. А тогда где еще, если не с Иваном? Значит ли это, что Костров все же уехал в командировку, но не доехал?

Мозги зашевелились. Я открывала ящик за ящиком, встала с кресла и прошлась еще раз от стены до стены. Перерыла все книжные шкафы и даже пролистала несколько книг. У Кострова и правда была не маленькая коллекция. Старинные исторические книги в красивом переплете. Я заметила даже несколько книг художественной литературы. Мужчина не брезговал и сказками. Наверное, он их читал Игорю перед сном. Но в книгах все же ничего не оказалось. Почему я вообще думала, что среди этих пожелтевших листов будет лежать завещание? Глупость. Но проверить все же стоило. И только после этого я сдалась. Завещание точно не здесь. Как и сказала Алиса, в этом доме его точно нет. Значит, она была права.

Только вот если завещание не здесь, то где? В каком месте Костров мог хранить свое завещание? Где вообще люди обычно хранят такие ценные бумаги? Логично предположить, что в сейфе. Я сразу представила большой такой сейф, встроенный в стену. С кучей замков и обязательно огнеупорный. Такой в этом доме не спрячешь точно. Любопытная жена все выведает. А где же тогда мне его искать?

И искать ли вообще? Можно ведь раздобыть завещание у нотариуса через того же Кирьянова. Он, конечно, поворчит, но поможет. Сейчас ведь не средневековье, когда можно было собственноручно отписать наследство родственникам в любой момент и ни у кого не заверять бумагу. Чем, собственно, аристократия и пользовалась – понапишут десяток-другой завещаний, указав в них разных наследников, а те потом грызню ни на жизнь, а на смерть устраивают.

Так, с Кирей – вариант. Или все-таки через Игоря лучше? Ладно, подумаю. И все же.. Допустим, Александр Костров хранил копию завещания при себе. Где?

На работе? Но зачем хранить завещание на работе? Кто угодно может случайно его увидеть и невзначай передать эти интересные сведения жене. Особенно если это кто-то из ее поклонников или, например, кто-то, кто хотел бы навредить Кострову. Она женщина красивая, за ней, судя по прессе, женихи толпами бегают. А она остается верна мужу.

На мысли о верности я невольно усмехнулась. Как же это все нелепо.

Стоп. А что, если?.. Я снова заглянула в кипу бумаг. Пока листала их, на глаза попалась одна папка с подозрительной датой. Конечно, Кострову никто не запрещает хранить документы двадцатилетней давности. Но все же, что там такого может быть?

В красной папке лежало около десяти свидетельств из разных лабораторий. ДНК-тесты. Имена на них мне были незнакомы. И все они были относительно новыми. Где-то десять лет назад, где-то – пятнадцать. Была пара бумаг и трехгодичной давности. Но одна точь-в-точь совпадала с датой на папке. Костров Игорь Александрович.

Я быстро пробежала глазами по заключению и побледнела. Я ощутила, как кровь отлила от моего лица. Игорь и правда не родной сын Кострова. При всем этом остальные дети были на все девяносто девять процентов его. Он делал на стороне детей, узнав, что Игорь ему не родной? А зачем?

А как же Игорь? Он об этом знает? Он так тепло отзывался об отце. Хранил ключи от офиса. Может ли он не знать о таком? А может, он догадывается и поэтому так отзывается о матери?

Ой-ой-ой. Это ж, получается, наследников куча? Внебрачные дети имеют право на наследство. Вот оно – доказательство кровного родства с покойным Костровым. А Игорь – нет, поскольку он не родной сын Александра. Как иронично!

Очень вовремя в кабинет ко мне постучал Игорь. Он неловко прошел внутрь и сел напротив меня. Я видела по нему, что он собирается что-то сказать, но не торопила. Я все еще злилась на него за недавнюю сцену и потому просто наслаждалась тем, как он мучается. Наконец, когда он со мной заговорил, мне даже стало жалко его.

— Извини за срыв. Сегодня у меня просто отвратительный день. Я попросил независимого эксперта поехать помочь с телом отца. Он ускорит процедуру так сильно, насколько это возможно. Бумаги будут готовы завтра утром. А важную информацию будет передавать тебе твой друг со слов. Тебе будет достаточно устных заключений для расследования? – он говорил так неловко, будто с матерью, пришедшей с родительского собрания, на котором ей сообщили, что сын разбил окно в школе и нагрубил учителю.

— Конечно, спасибо за помощь. Могу я задать вопрос? – Я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее, но, кажется, это вышло похоже больше на хищную улыбку акулы. Ну не могу я быть доброжелательной с тем, на кого затаила обиду. В общении с клиентами, конечно, и не с таким приходится сталкиваться. Но мне все же нужно быть профессиональнее в этом деле. А то, что не разговор, то ошибка и глупость. И совершенно никому не нужные травмы у клиента.

Игорь кивнул, не говоря ничего. У него в голове роилось много всяких мыслей. И я даже догадывалась, о чем он думает. Отца убили. И этот убийца явно находится в его близком кругу. Он злится на мать, даже не догадываясь, что происходило у них в семье. Он подозревает Ивана. Лучшего друга отца. На его глазах рушится идеальная картинка семьи. И я никак не могу помочь ему. И, если честно, не очень хочу. Когда-то же он должен был вступить в эту взрослую и жестокую жизнь. А она, к сожалению, всегда безжалостно разбивает розовые очки стеклами внутрь. И с этим ничего не поделаешь, и никак этому не получится препятствовать.

Я тяжело выдохнула и все же спросила: