Страница 47 из 77
— Разве это вляпалась, – философски заметила я. – По твоему мудрому совету ищу там, где светло. На подозрении камерный оркестр, всего-то сорок человек. А вот если бы покойного отправили на тот свет в оркестре большого филармонического состава, подозреваемых было бы полторы сотни.
— Это ты шутишь так? – осторожно спросил Андрей. – Разве столько народу в оркестре бывает?
— Какие шутки, специально в энциклопедии смотрела. Так что, можно считать, повезло.
— Я же говорил, что ты везучая, – хохотнул Андрей. – Ладно, материалы ты изучила, вопросы есть? Спрашивай, пока я добрый.
— Да я, пожалуй, не переварила еще все. Ты мне вот что скажи: тебе не показалось странным, что в кабинете Князева нашли отпечатки пальцев только четырех человек? Как я поняла, они все туда почем зря шлялись.
— Ну, Танька, ты даешь! Это же культурное заведение, там убирают каждый день. Очень старательная тетечка с тряпкой ходит и все вытирает. Так что и эти четверо, скорее всего, наследили не в день убийства, а в тот день, когда мы приехали. Ладно, если умных вопросов у тебя нет, я пошел спать.
Положив трубку, я подумала, что Мельников подал неплохую идею. Когда умных мыслей нет, самым мудрым решением будет лечь спать.
* * *
Утром, за завтраком, я набросала примерный план действий. Во-первых и в единственных, надо ехать в филармонию, поговорить с оркестрантами, остающимися под подозрением.
Мне действительно повезло, что это всего лишь камерный оркестр и что всю предварительную работу провела группа Мельникова. Оперативники опросили каждого из оркестрантов, каждого из присутствовавших в тот день работника филармонии. Из сорока человек списочного состава четверых во вторник по разным причинам не было. Шестнадцать человек живут в удаленных от центра районах, после вечерних репетиций и концертов их по специальному маршруту развозит филармонический автобус. Эти одиннадцатого после концерта всей толпой погрузились и уехали. Двадцать человек из подозреваемых долой. Хорошо. Еще четверо отправились к живущему неподалеку контрабасисту играть в преферанс. Одиннадцать человек разошлись по домам парами и тройками. Еще лучше.
Итак, остаются пять человек, время ухода которых подтвердить некому. Ответы их на вопросы оперативников очень сходны. Все пятеро утверждают, что спокойно собрали инструменты и ушли домой, никого не встретив, благо выходов на улицу целых три – парадный, служебный и запасной. И все три открыты. В какое время уходили, тоже никто не обратил внимания. Наверное, около половины десятого, как обычно. Конечно, у остальных тоже алиби довольно жидкое, но у этих пятерых и такого нет.
И совершенно непонятно, кто видел Князева последним.
Я посмотрела на лежащий передо мной список из пяти фамилий и подчеркнула одну жирной волнистой линией. Дарьялова Марина, флейтистка, это ей оказывал помощь врач из «Скорой». Она заходила к Князеву после концерта. Ей через две недели уходить в декрет, и она хотела обсудить с дирижером кое-какие административные проблемы. Но Князев был в очень скверном настроении, поэтому Дарьялова решила отложить разговор на завтра. Не знаю, не знаю.. Многое, конечно, в жизни бывает.. Но чтобы беременная женщина за две недели до декрета долбанула мужика пепельницей по затылку.. с трудом верится.
Под вторым номером идет Волкова Елена, концертмейстер первых скрипок. Та самая, что обзванивала морги. И эта заходила, ей просто необходимо было поговорить с дирижером.
Хорошевская Ольга, тоже скрипачка, она же библиотекарь, заведует нотами. Это она пыталась дозвониться Князеву домой. Хорошевская заходила, чтобы положить на место ноты.. Точнее, подходила к дверям кабинета, но, услышав, что Князев с кем-то ссорится, входить не стала. Оставила ноты на своем стуле в артистической и ушла домой. Французы говорят: «Ищите женщину». Мы имеем уже три женщины. Хотя для того, чтобы ударить по голове тяжелой хрустальной пепельницей, много силы не надо. А вообще женщин что-то многовато..
Верников Олег, альтист. Какая-то странная личность – ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знает. Судя по протоколу, Мельников сам его допрашивал и ничего не смог добиться. Молодой человек, кроме альта, занимается композицией, а поскольку музыку сочиняет всегда и везде, непрерывно, то на происходящее вокруг просто не обращает внимания. Судя по его ответам, он и об убийстве Князева узнал только от Андрея.
Корецкий Станислав, ударник. Это он ездил к убитому домой, вскрывал его квартиру. Вообще принимал во всех событиях деятельное участие. Оч-чень активный человек. Может быть, слишком активный. Ему за пятьдесят. Очевидно, крепкий мужик. Хотя барабанщики, как мне кто-то говорил, народ легкомысленный. Он в тот вечер к Князеву в кабинет не заходил, уехал сразу после концерта домой. Но это только по его словам, подтвердить никто не может..
Я почувствовала, что без всякого основания начала настраивать себя против оркестрантов, которых совершенно не знаю и которые, вполне возможно, люди совершенно замечательные и никакого отношения к убийству не имеют. Это все оттого, что не вижу в деле никакой перспективы.. Нет, так нельзя. Все равно надо встретиться с ними, поговорить, может быть, что-нибудь прояснится.
Я позвонила Желткову. Сашка очень мне обрадовался.
— Танька, – кричал он в телефонную трубку, – а я как раз собирался твой номер набрать! Ты сейчас можешь приехать?
— Я поэтому и звоню. Хотела поговорить кое с кем из оркестрантов. Они у тебя сейчас там или их по всему городу искать придется?
— Смотря кто тебе нужен. Кто-то здесь бродит, а кто и дома сидит. Здесь им все равно делать нечего. Тебя кто конкретно интересует?
Я перечислила пять фамилий. Саша не удивился.
— А, эти. Милиция их тоже трясла. Значит, так. Верников живет в общежитии, ему там заниматься композицией неудобно – мешают. Так что он почти все время здесь ошивается, даже каморку себе оборудовал, я разрешил. Его я поймаю. Скрипачей каждый день на репетицию Элен собирает, зверь-баба. Они сейчас как раз работают, ее я тоже предупрежу, она и Хорошевская останутся до твоего приезда.
Саша замолчал. Я немного подождала и спросила:
— Эй, ты что? Куда пропал?