Страница 32 из 77
Кажется, поверила. А может быть, и не поверила, но решила этот вопрос больше не обсуждать. Во всяком случае, Елена Викторовна перешла к вопросу конкретному, из хорошо знакомого ей мира цифр. И даже голос у нее при этом изменился. Крепкая, однако, дамочка, быстро в себя приходит.
— Сколько вы хотите?
— Сто тысяч. Долларов, разумеется.
— Это слишком много, – нахмурилась она.
— Елена Викторовна, вам не кажется, что торг здесь неуместен?
— Но цена должна быть разумной.
Ага, цену я назначила правильную. Чувствовалось, что на сто тысяч долларов она ни в коем случае не согласится. Очень хорошо. Я улыбнулась обаятельно и слегка надавила:
— А вот это понятие относительное. Мне кажется, что разумнее отдать часть, чем потерять все.
— Я.. я должна подумать, – Косачева встала.
— Не слишком долго, – я вынула из магнитофона кассету и протянула ей. – Возьмите, послушаете еще разок, вместе с Борисом Леонидовичем. Легче будет решение принять.
Она взяла кассету осторожно, двумя пальчиками, и кинула в сумочку.
— Позвоните мне сегодня вечером, тогда мы все и решим.
— Да, чуть не забыла, – я подошла почти вплотную и продолжила разговор полушепотом: – Еще раз убедительно прошу вас, скажите своим киллерам, чтобы приостановили свои происки в мой адрес. Это может плохо кончиться. Для вас.
Мадам Косачева одарила меня на прощание убийственным взглядом, четко, как солдат на плацу, развернулась «кругом» и зацокала каблучками, удаляясь.
Я вернулась в машину, протянула Самойлову бутылочку.
— Пить хочешь? Докладываю: встреча высоких договаривающихся сторон прошла мирно, условия приняты к обсуждению, окончательный вердикт будет вынесен вечером.
Витя жадно, в два глотка допил «пепси», закинул пустую бутылочку за заднее сиденье и потребовал:
— Подробности!
Что мне, жалко, что ли? Рассказала с подробностями, почти дословно. Он слушал, кивал.
— Заглотнула, значит, наживку, – Самойлов неожиданно ухмыльнулся. – Тань, а если она и правда согласится и принесет тебе сто тысяч баксов? Что тогда делать будешь?
— Скажу, что передумала и хочу двести тысяч, – пожала я плечами. – Да не принесет, сам слышал, у них сейчас денег нет, киллерам заплатить нечем.
— Тут ты, пожалуй, права. Ладно, что дальше делать думаешь? До вечера далеко еще.
— Здесь, наверное, покручусь, присмотрю за Косачевой, она сейчас бурную деятельность должна развить, – я покосилась в сторону серой «Волги», водитель которой так ни разу и не пошевелился. Интересно, он там вообще живой? – Сколько у тебя тут народа, только этот или еще есть?
— Есть, конечно, – рассеянно ответил Витя и ткнул в меня пальцем. – Нет, подруга, все будет не так. Мы сейчас поедем в управление, я буду заниматься своими делами, а ты тихо, как мышка, будешь сидеть в уголке.
— Не открывая рта? – уточнила я.
— Вот именно, не открывая рта.
— Самойлов, ты что, с ума сошел?
— Наоборот, я очень трезво оцениваю ситуацию. Самым безопасным для тебя местом в данный момент будет наш кабинет. Тань, ты пойми, я очень не хочу, как тот минер сказал, соскребать тебя со стенок столовой ложкой.
— А если я пообещаю быть осторожной, с незнакомыми не разговаривать и у чужих дяденек конфеты не брать?
— Иванова, ты не поняла. Я этот вопрос с тобой не обсуждаю, я ставлю тебя перед фактом. А если ты будешь и дальше спорить, то я имею право задержать тебя, как лицо без документов, до выяснения личности.
— Что-о?
— И вообще, кого-то ты мне напоминаешь.. – Витя откинулся назад и, прищурившись, окинул меня подозрительным взглядом. – Проходила у нас по ориентировкам аферистка с такими приметами.
Я подняла руки.
— Сдаюсь! Вяжите меня, люди добрые, все признаю, на все согласна. А к Мельникову можно будет съездить?
— Без проблем, вместе и поедем.
— Витя, – я состроила жалобную гримаску, – а давай мы Андрею не будем говорить про вчерашнее.
— Про что это? – не понял он.
— Ну про стрельбу эту дурацкую, про дверь мою.. Ничего ведь не случилось, зря только расстроим человека.
— Да что тебе это, игрушки детские, что ли? – Витя, похоже, начал сердиться. – Тут говорим, тут не говорим, тут селедку заворачиваем! Ясно же, что все взаимосвязано, что одна банда работает, какие тут могут быть секреты! Сама все расскажешь. С подробностями! Поняла?
— Поняла, – вздохнула я.
— Вот и ладненько, – сразу повеселел Витя. Все-таки не любил он ругаться. – Поехали в управление, а то у меня дел куча.
Я уже завела мотор, когда из дверей офиса вышел Лемешев. Неторопливо направился к служебной стоянке, отпер дверцу новенького, цвета морской волны, «Ягуара». М-да, не хочет, я смотрю, руководство фирмы «Орбита» поддерживать отечественного автомобилестроения. И машинешки себе подбирают неслабые – «Ягуар», «Вольво». У Кондратова покойного «Субару» была, тоже не последняя в ряду. Николай Георгиевич небрежно забросил внутрь машины дорогой кожаный кейс и сел за руль.
— Чего стоим? – спросил Витя.
— Вон, начальство пропускаем, пусть едет по своим делам, – махнула я в сторону выезжающей на дорогу машины.
— А, Лемешев. Мы за ним?
— Нет смысла. Он, конечно, тоже подонок, но с этим делом, по-моему, не связан. Я же про него вам рассказывала – типичный зиц-председатель. И вообще, как говаривал бессмертный Паниковский, жалкая и ничтожная личность.
— А ты уверена, что Паниковский это именно про Лемешева говорил? – усмехнулся Самойлов. – Кстати, Таня, а что вчера у тебя с этой жалкой личностью в ресторане произошло? Ты же так и не сказала. Выскочила оттуда как ошпаренная.
— Вчера, – я покачала головой, трогаясь наконец с места. – Кажется, уже так давно. Ничего там, в ресторане, не было, глупость сплошная. Он за пятнадцать минут назюзюкался до поросячьего визга и стал приставать ко мне с грязными предложениями.
— И сильно грязные были предложения?
— Точно я тебе сказать не могу, он все больше мычал и руками действовал.
— Старый козел, – посочувствовал мне Витя. – Но ты ему врезала?
— Врезала, только мало. Видишь, сегодня уже не хромает.