Внимание, смертельный номер.

Когда входная дверь в квартиру Каравайникова открылась, в дверном проеме показался мужчина. В руках он держал грязный стакан, наполненный жидкостью. Он посмотрел на меня мутным взглядом и безразличным тоном бросил:

— Проходите.

Потом он повернулся и шатающейся походкой направился вглубь квартиры. Я последовала за ним. Мужчина прошел на кухню и плюхнулся на табурет, опустив голову. Половина жидкости из стакана расплескалась.

— Мне нужен Геннадий Каравайников, – сказала я и обвела взглядом кухню.

На кухне царил такой же беспорядок и грязь, что и при моем первом посещении.

— Так могу я видеть Геннадия Каравайникова? – повторила я свой вопрос, потому что первый раз мужчина на него не среагировал.

— А? Чего? – Он поднял голову. – Так это же я. Ну, Геннадий Каравайников – это я и есть.

При этих словах пьяница ткнул себя указательным пальцем в грудь.

— Понятно, – сказала я.

— Вы же из полиции, да? – спросил он.

— Да, – подтвердила я.

— Ну, вот и хорошо, – снова опустил голову Каравайников.

— Куда вы спрятали пистолет? – спросила я.

— Да не прятал я его никуда. В холодильнике лежит, на верхней полке, – объяснил Каравайников.

Я проверила: действительно, оружие лежало на верхней полке. Я положила пистолет в свою сумку.

— Собирайтесь, Каравайников, – сказала я.

— А куда? – спросил Геннадий.

— В полицию, куда же еще.

— А, ну ладно, – все так же безразлично сказал мужчина.

По дороге Геннадий Каравайников вел себя на удивление спокойно. Правда, такое состояние можно было списать на действие алкоголя, которым был накачан осветитель цирка. Скорее всего, когда мужчина протрезвеет, то он поймет, что ему грозит, и вряд ли будет настроен так же благодушно, как сейчас.

Я же размышляла о том, мог ли Каравайников застрелить Владислава. С одной стороны, доказательства того, что именно Геннадий совершил это преступление, были. Он внезапно сорвался из своей квартиры и скрылся в неизвестном направлении. Правда, потом выяснилось, что он пытался укрыться у своей супруги. У Каравайникова имеется пистолет, из которого, предположительно, и был застрелен Владислав. Марианна Мануковская видела Каравайникова на верхних рядах. И – вишенка на торте – Геннадий, по словам супруги, кричал, что он убил человека. Получается, что убийцей Владислава Расстрельникова является не кто иной, как Геннадий. Однако у Каравайникова по всем признакам уже имеется сильная зависимость от алкоголя. Этот факт еще ни о чем не свидетельствует, поскольку, как показывает статистика, определенный процент преступлений совершается именно в состоянии алкогольного опьянения. О болезненном пристрастии осветителя знали все. Стало быть, и на работе он не раз появлялся в подпитии. Но экспертиза показала, что причиной смерти Владислава явился выстрел в сердце. И если учесть, что Геннадий Каравайников находился на верхнем ряду – почему-то именно в тот самый момент, – как он мог точно попасть в сердце Владислава Расстрельникова с такого расстояния? Случайное везение? Не думаю. А где Геннадий Каравайников раздобыл пистолет? Нашел? Едва ли. Достал через знакомых? Да его знакомые – это обычные собутыльники. Такой контингент, кроме выпивки, больше ничем другим не интересуется. Ладно, это можно будет выяснить на допросе, когда мы приедем в управление.

Я привезла Геннадия Каравайникова в Управление полиции.

— Володь, смотри, кого я тебе привезла, – сказала я, входя в кабинет Кирьянова. – А вот и искомый пистолет, из которого, предположительно, был убит Владислав Расстрельников. Его необходимо отдать на экспертизу.

— Сейчас сделаем, – кивнул Владимир и, вызвав дежурного, поручил ему отнести оружие эксперту.

— Так это и есть тот самый Геннадий Каравайников? – спросил Владимир, кивая на осветителя цирка.

— Да, тот самый, – подтвердила я.

— Красавец, что и говорить, – с иронией заметил Кирьянов. – Как же вы дошли до такого состояния, гражданин Каравайников? Кстати, вы отчество свое помните?

— Серг.. Сергеевич я, – с паузой проговорил Геннадий.

Мужчина потер виски и поморщился.

— Что, Геннадий Сергеевич, тяжело похмелье? – вступила в разговор я.

Каравайников посмотрел на меня тяжелым взглядом и ничего не ответил.

— Ну что? Будем ждать, пока он протрезвеет? – обратился ко мне Кирьянов.

— По всей видимости, придется. Вряд ли сейчас он сможет что-то рассказать, – предположила я. – Судя по его внешнему виду и состоянию, количество спиртного, которое он поглотил, исчисляется энным количеством бутылок.

— Не надо.. ничего ждать. Я.. могу.. говорить, – так же страдальчески морщась, проговорил Геннадий Каравайников.

— Можете? – переспросил Владимир. – Ладно, поверим и проверим. Для начала ответьте на самый главный вопрос. С какой целью вы убили Владислава Расстрельникова?

— Я его не убивал, гражданин начальник! – воскликнул Геннадий Каравайников. – Я вообще никого не убивал! Клянусь вам!

— А кто же тогда застрелил Владислава? – спросила я.

— Откуда же мне знать? Я не знаю, кто его застрелил, правда! Но чем хотите вам клянусь, что я его не убивал! – продолжил свои восклицания Каравайников.

— Ну, в таком случае ответьте на вопрос: откуда у вас взялся пистолет? – спросил Кирьянов.

Геннадий снова наморщил лоб, но на этот раз, по-видимому, для того, чтобы действительно вспомнить.

— Не могу сказать, гражданин начальник, – наконец произнес он. – Помню только, что он у меня уже был, когда..

Тут мужчина запнулся.

— Вы сказали, что пистолет у вас уже был, когда.. Что тогда произошло, Геннадий Сергеевич? – спросила я.

Каравайников промолчал.

— Послушайте, если вы будете сотрудничать со следствием, то суд учтет это и, возможно, смягчит приговор, – сказала я.

— Какой суд? Какой приговор? Вы что?! Я же никого не убивал! Я ни в чем не виноват! – восклицал Каравайников.

— Значит, чистосердечного признания не будет, – с сожалением произнес Кирьянов. – А жаль.

— Да я же говорю, что никого не убивал! В чем мне чистосердечно признаваться? – продолжал недоуменно восклицать Каравайников.

Похоже на то, что осветитель цирка говорил правду. Во всяком случае, его поведение не выглядело притворством.