Страница 33 из 56
— А вы вспомните, пожалуйста, – настаивала я. – Это очень важно. Мне важно знать, вы находились в цирке в то время, когда во Владислава выстрелили и он упал?
— Нет, я ушел из цирка гораздо раньше. Меня в тот момент там уже не было.
— Вы в этом уверены, Александр Матвеевич? – спросила я, пристально глядя на него.
— Абсолютно, – уверенно кивнул он.
— Странно. – Я покачала головой.
— Что же здесь странного?
— Странно то, что сотрудники цирка утверждают, что видели вас именно тогда, когда Владислав уже был застрелен. То есть в тот момент, когда Владислав Расстрельников упал на манеж, вы все еще были в цирке.
Я решила немного приврать, потому что мне показалось, что Переперченов заметно занервничал, когда уверял, что ушел из цирка раньше, чем произошло убийство Расстрельникова.
— Да что вы, в самом деле? – воскликнул Переперченов. – Кто это, интересно, мог меня там видеть? Я точно помню, что уже покинул цирк.
— А где же вы тогда были, Александр Матвеевич? – спросила я.
— Как где? Я приехал домой и сразу свалился с высокой температурой и опоясывающей болью. Я еще в цирке днем почувствовал себя плохо. А к вечеру совсем невмоготу стало: тошнота, боль в желудке. Я сказал об этом заместителю директора Бередунковскому, и он разрешил мне несколько дней побыть дома, отлежаться. Но на второй день мне стало еще хуже, пришлось врача вызвать. У меня обострился хронический панкреатит. Вот сегодня сам пошел в поликлинику, но на работу меня еще не выписали.
— Ладно. Тогда ответьте мне на такой вопрос: что собой представляет Геннадий Каравайников?
— Не понял, – несколько растерянно и в то же время испуганно сказал Александр Переперченов. – В каком смысле?
— Ну, вы ведь работаете вместе, стало быть, можете его охарактеризовать, не так ли?
— Ну, какая тут может быть характеристика? Пьяница, вот и все. Все этим сказано. Постойте, а почему вы спросили о Каравайникове? Вы считаете, что это он убил Расстрельникова?
— Почему вы так решили? – задала я встречный вопрос.
— Да не решал я ничего! Это просто мое.. хм.. предположение.
— Значит, кроме того, что Каравайников – пьяница, больше о нем вы ничего сказать не можете?
— Совершенно верно. Алкаши вообще вызывают у меня стойкое отвращение.
— Тогда ответьте мне вот еще на какой вопрос. В тот день, когда был убит Расстрельников, видели ли вы в цирке кого-нибудь чужого? – спросила я.
— Чужого?
— Ну, постороннего.
— Нет, никого постороннего я не видел, и вообще.. вы сказали, что надолго меня не задержите. У меня уже начинает болеть желудок. Знаете, что необходимо больному панкреатитом? Голод, холод и покой. Последнее мне сейчас крайне необходимо.
— Я поняла вас, Александр Матвеевич. Сейчас я уйду. Выздоравливайте. Не исключено, что нам с вами придется побеседовать еще раз.
— Надеюсь, что не придется. Очень на это надеюсь.
Я вышла из квартиры Александра Переперченова и, спустившись во двор, подошла к своей машине. Да, очень скользкий тип этот модельер сценических костюмов. Ведет себя нервозно. Такое ощущение, что себе на уме. В общем, темная лошадка.
Так, а что мне предпринять дальше? Вполне вероятно, что Кирилл Александрович уже узнал о провале операции с устранением Ростислава Бередунковского. Что он будет делать дальше? Определенно, назначит встречу с Никитой. И что-то мне подсказывает, что состоится она в ресторане «Звездное небо». Надо сейчас позвонить Лариске и попросить ее еще раз, чтобы она сообщила мне, когда Пересыльников и его подручный появятся в ресторане.
Я набрала Мельтешову:
— Ларис, привет.
— Таня, это ты?
— Да. Слушай, Ларис, ВИП-клиент вашего ресторана еще не появлялся? – спросила я. – Ну, тот, о котором я тебя спрашивала. Ты меня еще в соседнюю с ним кабинку провела, помнишь?
— А-а, вспомнила. Да нет, пока не появлялся. Он не сказать чтобы часто к нам заходит, – откликнулась Лариса. – Я же тебе говорила.
— Ларис, как только он снова появится у вас, позвони мне, пожалуйста, – попросила я. – Очень нужно. Просто необходимо.
— Что, все так серьезно, Тань? – спросила Мельтешова серьезным тоном.
— Более чем, Ларис.
— Позвоню, Тань, обязательно, – пообещала бывшая одноклассница.
Так, одно дело я сделала, вернее, подготовила. Теперь.. Поеду-ка я сейчас в коттеджный поселок и понаблюдаю за домом Бередунковского. Кирьянов пообещал оставить там кого-то из ребят. Ну, и мне не мешало бы наведаться. Посмотрю. Вполне вероятно, что боевики Никиты могут снова там объявиться. Возможно, они захотят еще раз обыскать коттедж Ростислава Бередунковского, как знать. Если они не нашли компромат на Пересыльникова, о котором говорил заместитель директора цирка, то я больше чем уверена, что они не остановятся ни перед чем, для того чтобы заполучить его. Ведь такой вариант, как убийство брата Ростислава Бередунковского Романа, может свидетельствовать о том, что Роман своим неожиданным присутствием как раз-таки и помешал им как следует обыскать коттедж. Стало быть, можно ждать непрошеных «гостей».
Я завела машину и поехала в поселок «Лесной». Не доезжая до коттеджа Ростислава Бередунковского, я оставила машину в стороне и дальше пошла пешком. Было уже довольно темно, и особенно прятаться за ветками деревьев было незачем. Однако все равно соблюдала осторожность, мало ли что.
Я уже подошла к калитке, когда заметила какую-то тень. Я сразу отпрянула в сторону и затаила дыхание. Тень проскользнула дальше, а я узнала стажера Валериана Четвертикова. Значит, это его оставил здесь Кирьянов.
— Валериан, – шепотом окликнула я парня.
Он резко обернулся.
— Кто здесь? – довольно громко спросил он.
— Тише, Валериан, – шепотом ответила я. – Это я, Татьяна Александровна. Что вы так громко говорите? Разве вас не предупредили, что, находясь в засаде, то есть в наблюдении, нельзя так громко говорить? Вы же обнаружите себя, если уже не обнаружили.
— Извините, Татьяна Александровна, – теперь уже шепотом проговорил Четвертиков. – Я об этом не подумал, – растерянно добавил он. – Да здесь поблизости и нет никого.
— Если сейчас, как вы утверждаете, и нет никого, то эти кто-то могут в любой момент появиться, – сказала я.
— Какой-то звук, Татьяна Александровна, кажется, я что-то услышал.
Я прислушалась, но ничего, кроме шелеста листьев, не услышала.
— Это листья шумят, Валериан, – заметила я. – Давайте пока помолчим. Вы лучше наблюдайте за тем, чтобы никого не пропустить.