Страница 5 из 25
Да и сам Пётр был недоволен, когда позволял себе подумать о происходящем. Подвох в том, что думать как раз и не хотелось. Да вообще ничего не хотелось, внутреннее напряжение, оставленное бойней на лайнере, наконец отпустило, он чуть ли не впервые в жизни получил пресловутое «здесь и сейчас», в котором хотелось задержаться.
Но жизнь не может оставаться настолько простой долго, а подаренная ему пауза и без того затянулась на несколько недель. Потом он заметил перемены: Ида стала неспокойной, она отстранялась не только от Петра, но и от братьев. Он не понимал, что происходит, пока не получил короткое пояснение от Фила:
– Охотиться хочет. Обычно это так и выглядит.
За те недели, что они провели вместе, Пётр почти забыл, с кем имеет дело, потому что позволил себе забыть. Это было хорошо в моменте, а теперь ударило больнее, чем хотелось бы… Напоминание о том, что женщина, рядом с которой он проснулся этим утром, – убийца. И она всегда будет убийцей или не будет собой.
Он попытался закрывать глаза на происходящее и дальше. Когда Радовы обсуждали очередное дело, он уходил. Когда видел, как странно, хищно загораются у Иды глаза, старался сменить тему, а то и вовсе ни о чем не говорить. Но от такого нельзя прятаться долго…
Он попробовал искать помощь в самом неожиданном из источников – у Никиты. Тот уже более-менее привык к нему, больше не выглядел как кот, который в любой момент начнет шипеть в истерике. Пётр знал, что именно Никита последним принял истинную природу сестры, последним вступил в группу наемников. Ему тоже долгое время претило то, чем они занимаются, а потом он изменил мнение, и Петру важно было узнать, почему.
Он дождался момента, когда остальные Радовы уехали куда-то, в момент подготовки к заданию такое случалось все чаще. А вот Никита остался, он устроился в гостиной, возился там с ноутбуком. Это не удивляло: в группе он оставался единственным хакером, да еще и неплохим.
Тогда Пётр все-таки решился, задал ему вопрос. Он допускал, что Никита попросту пошлет его подальше и откровенничать не станет. Однако младший Радов отнесся к его интересу с неожиданным пониманием:
– Это было трудно, ага. Так трудно, что я сначала ушел от них… Из семьи ушел.
– И они позволили? – удивился Пётр. – Даже при том, что ты знал про Иду правду?
– С чего им не позволять? Они знали, что в полицию я не пойду. А то, что я их осуждаю, им так-то до голубой звезды.
Никиту действительно оставили в покое, даже оплатили ему высшее образование. Он отвернулся от прошлого и с готовностью погрузился в обычную студенческую жизнь. Небольшая съемная квартира, позже – любимая девушка, на которой он с присущим ему максимализмом почти сразу решил жениться. На фоне этого его родня казалась кошмаром, который давно рассеялся с наступлением рассвета.
Идиллия длилась меньше, чем ему хотелось бы – до того дня, как его девушку и ее сестру насмерть сбил автомобиль.
– Знаешь, что я подумал в первую очередь? Что это устроили они, – Никита кивнул на соседние комнаты. – Кое-что о моем подсознании… Мне казалось, что такого не может быть, не со мной, не с ней, не случайно так точно… Все эти годы я вообще ни с кем из них не поддерживал контакт, они переводили деньги, но не звали меня обратно… А потом она умерла… Что я должен был подумать? Вот ты скажешь: ничего особенного, что это было совпадение…
– Не скажу, – покачал головой Пётр. – Я бы на твоем месте подумал то же самое.
– Ну да… Поэтому, когда ко мне приехал Фил, я на него наорал, драку устроил… Короче, некрасиво вышло. Он мне поклялся, что они тут ни при чем, но я ему не поверил.
Фил вынужденно отступил, оставив брата наедине с трагедией. А Никита не готов был просто принять случившееся, он начал глушить боль действием. Он расследовал все, что было связано со смертью его невесты. Он забросил сначала работу, потом и учебу, ему казалось, что теперь, когда ее нет, будущее не так уж важно, у него осталась одна задача – выяснить, что произошло на самом деле, как наказать его семью за очередное убийство!
Но чем больше он узнавал, тем очевиднее становилось, что Радовы здесь вообще ни при чем. Оля, невеста Никиты, и ее сестра в тот вечер встречались с подругами. Оставшиеся в живых девушки сообщили, что решение идти пешком, да еще и именно этим маршрутом было принято спонтанно, предугадать такое не получилось бы. Даже сама Оля еще этим утром не знала, что окажется на том проклятом перекрестке…
Человек, убивший ее, тоже на наемника не тянул. Сорок два года, бизнесмен средней руки, но считает себя властелином мира. Нарушений столько, что казалось: у него будет паническая атака, если он в этот день не превысит скорость! Да и жертвы уже есть… Первые два раза травмы были легкими, удавалось договориться. Полтора года назад он сбил женщину на пешеходном переходе, оставив ее прикованной к постели на всю жизнь. Но тогда в суде удалось доказать, что за рулем был на самом деле не он, а его сотрудник, который в итоге лишился прав, отправился отбывать наказание, а на его счет по странному стечению обстоятельств в тот же день поступила внушительная сумма. Пострадавшая женщина наверняка видела, кто сидел за рулем, но она молчала. Может, ее запугали, а может, предложили то, что хоть немного облегчило ее новое состояние.
Но выводов тот человек не сделал – и вот теперь Оли нет. Нигде, совсем. А водитель не раскаивается, доказывает, что девушки сами виноваты, что они ему чуть ли не под колеса прыгнули. Ему даже хватило наглости утверждать, что Оля и ее сестра планировали таким образом выманивать у него деньги, но не рассчитали силу удара.
Каждое слово из протокола било больно, впивалось в кожу тупым осколком, отнимало остатки покоя, и Никите не следовало бы читать, знать не следовало… А он иначе не мог. Он получил подтверждение того, что его семья не имеет к смерти Оли никакого отношения, но ситуацию все равно не отпустил.
– Я позвонил Филу сам, – тихо признал он, глядя на ночной город, переливавшийся золотом огней за окном. – Когда он приходил тогда, он оставил мне номер… Мы ведь до этого не общались, я все контакты поудалял! А теперь позвонил…
– Зачем?