Страница 43 из 61
Дорога до дома показалась мне раем, вопреки Крису Ри, который пел свой хит всех времен и народов — «Road to Hell». Огни по обеим сторонам улицы сплетались надо мной новыми созвездиями, неоновые рекламы цепляли взгляд, обещая неземные радости в круизах, сладостях, ресторанах и новых супермаркетах. Мягкий свет из окон квартир, где обитали полуночники, манил не меньше, чем россыпи звезд на необъятном небосводе, вырисовываясь маяками в типовых спальных районах. Еще пару минут, и я смогу зажечь такой же у себя дома, а потом завернуться в мягкий плед, забыв обо всех неприятностях вплоть до завтрашнего утра.
Оказавшись в замкнутом пространстве собственной квартиры, я поняла, что все проблемы могут исчезнуть, нужно только создать подходящее для этого настроение и суметь проникнуться им. Какая-то странная лирика, словно покрывало накрывшая меня в «Карамболе», еще более усилилась от аромата кофе, без которого я не представляла свой вечер или ночь. Забравшись в любимое старое кресло с ногами, я вдруг вспомнила то, которое видела в антикварной «Лавке древностей», и Ореста Николаевича, уговаривавшего приобрести его. Не знаю, что мне так в голову ударило, но спать я ложилась с твердой уверенностью в том, что завтра же пойду и куплю это гениальное творение мебельного искусства. Сидя в нем, наверняка лучше думается. Ведь у каждого уважающего себя детектива должно быть нечто такое, что позволяет ему сконцентрироваться и решить самые сложные и запутанные дела.
* * *
Обычно после посещения увеселительных заведений я отсыпаюсь как минимум до полудня, да и то с величайшим трудом отрываю голову от подушки, соображая, какие мероприятия уже пропущены мной. Сегодня все пошло совершенно по иному сценарию — бодрящий душ привел мысли в порядок, и я абсолютно точно знала, как день начнется и чем закончится. Давно не ощущалось такой ясности. «Может быть, стоит чаще заходить в „Карамболь“?» — подумала я, одеваясь.
Даже не позавтракав, я отправилась в центр, на Вольскую, где находилась «Лавка древностей». Надежда на то, что «мое» кресло не купили, согревала больше, чем весеннее солнце, наконец-то выглянувшее из-за вечных облаков тарасовского неба.
Уже знакомая тяжелая дверь отозвалась нежным звоном серебряного колокольчика, возвещающего хозяина о приходе очередного посетителя. Оказавшись во власти атмосферы старинных предметов, запаха пыли и полумрака даже в утренние часы, первое, на что я обратила свое внимание, это пустое место посреди зала.
И только потом заметила изящный столик, инкрустированный тонкой резьбой, занявший место черного бархатного кресла, которое я уже начала считать своим. Разочарование и даже какая-то детская обида вдруг овладели мной. Привычка получать то, что хочу, и тогда, когда хочу, значительно меня испортила.
— А, Татьяна, здравствуйте! — широко улыбнулся мне Орест Николаевич. — Прекрасное нынче утро, не правда ли?
Отвечать на любезность не хотелось, к тому же я была неприятно удивлена исчезновением того экспоната, который уже решила приобрести. Поэтому я заявила довольно хмуро:
— Для кого как. Еще минуту назад я тоже думала, что утро, как, впрочем, и весь день, будет замечательным, но, видно, не судьба.
— Ну зачем же так? — Антиквар покачал головой, как фарфоровый китаец, и загадочно улыбнулся мне. — Не решили насчет кресла? А то на него действительно много охотников. Поверьте, я ни в коем случае не навязываю его вам, просто очень вы подходите друг другу. И еще, не стоит менять всю обстановку, скрупулезно подбирая к нему мебель.. Кресло в любом случае будет солировать..
— Его же нет.. — удивилась я.
— Его нет здесь, но оно есть уже в упакованном виде и даже в контейнере. Так что, если хотите.. — тонко намекнул Орест Николаевич.
Сказать, что я просто обрадовалась, значит, ничего не сказать. Довольно закивав головой, я осведомилась о цене, нимало не беспокоясь о том, какую сумму мне придется выложить. Почему-то мысль о том, что я буду вечерами сидеть на настоящем произведении мебельного искусства, занимала меня гораздо больше. Договорившись с антикваром о форме оплаты, я пошла снять деньги с кредитки, потому как нужной суммы наличными у меня с собой просто не оказалось.
— Доставка за счет «Лавки древностей», как я и обещал, — галантно поклонился мне старичок. — Я пошлю с вами Гошу. Он у нас расторопный парень, поможет донести и установить приобретение.
— Откуда вы знали, что я приду за креслом? — наконец решилась спросить я. — Ведь в самом начале я даже не собиралась покупать его, просто хотела кое-что выяснить..
— Относительно Витольда Модестовича, его помощника и курьера. Знаю-знаю, но кресло вам на самом деле необходимо. Я даже представлял вас в нем, поэтому и решил убрать до поры до времени от чужих глаз, пока вы не надумаете.
Из подсобного помещения вышел Груздев и, наверное, ошалел, когда увидел меня. Слишком свежи были у него воспоминания о том, как я допрашивала его, выясняя подробности замены подлинной статуэтки на подделку. И даже его собственный звонок ко мне не переменил отношения к детективу Ивановой. Что ж, приятно, когда люди тебя помнят.
— З-здравствуйте, — робко проговорил Гоша.
— Доброе утро. Орест Николаевич сказал, что ты поможешь доставить мою покупку, потому как отличаешься силой и ловкостью. Особенно ловкостью. Леопольд Вольдемарович тоже заметил это твое качество, — с изрядной долей ехидства произнесла я.
* * *
Уже сидя в машине, я пыталась выяснить у Георгия, не знает ли он что-нибудь о месте нахождения Данилы Клементова — появлялся ли тот на работе, не говорил ли чего о поездке. Груздев упрямо молчал, хотя я точно знала, что ему есть о чем рассказать. Интуиция частного детектива с многолетней практикой подсказывала мне это.
— Гоша, я знаю, что Данила собирается уехать, и будет лучше, если ты поделишься тем..
— Да ничего я не знаю. На работе он практически не появляется. Да этого никто и не требует, потому как у него с Гробовским была своя клиентура. А если вы будете пугать меня насчет статуэтки, то я буду все отрицать или скажу, что Ожерельев меня заставил. В конце концов, я не обязан быть вашим осведомителем! — выпалил он.