Вождение за нос

Только что вышел, значит. Прекрасно! Как только я убрала телефон, из подъезда вышел низенький полноватый мужчина. Папка и пакет, которые он держал в руках, ясно свидетельствовали о том, что ему предстоит далеко не праздный поход. Мог ли этот тип быть Ожерельевым? Да, вполне. Очков, про которые говорил курьер, не было, но это еще ничего не значит. Вдруг они в футляре?

Мужчина сел в машину, и она тронулась. Я тоже повернула ключ в замке зажигания.

Как раз в тот момент, когда я выезжала со двора, огромный, как корабль, ярко-красный джип преградил мне дорогу. Страшно ругаясь на весь салон, я поносила всех близких и дальних родственников водителя, который также мне сигналил и не собирался сдавать назад, чтобы выпустить меня. Я делала то же самое примерно с полминуты, но поняв, что этого остолопа ничем не проймешь, сдала назад. Пусть едет.

Наверное, провиденье существует. Потому что когда мне пришлось отступить назад во двор, в зеркале заднего обзора я увидела его. Вот это был несомненно Ожерельев. Мне захотелось выскочить из машины и расцеловать в обе щеки водителя джипа, помешавшего мне уехать. Стоя на ступеньках подъезда, Леопольд Вольдемарович надевал на свою блестящую лысину черную широкополую шляпу. Когда его серебристый «Форд» проехал мимо меня, я видела, что на его носу сидели очки в тонкой оправе. Кейс, с которым он вышел из подъезда, скорее всего, лежал на переднем пассажирском сиденье. Совпало все. Мне повезло, как никогда.

С Чапаева Ожерельев свернул на Московскую и поехал вверх, скорее всего через район «Сенного» рынка в аэропорт. Там же неподалеку «Золотая Грива», которую он посещает практически ежедневно, — попутно вспоминала я те данные, которыми меня снабдил Груздев.

На светофоре мне пришлось затормозить, а вот антиквару повезло гораздо больше. Я ехала следом за его «Фордом» на небольшом расстоянии, потому что боялась, что он заметил мою машину еще во дворе. Почему-то мне всегда казалось, что люди, имеющие отношение к антиквариату, очень наблюдательны. А осторожность, как правило, никогда не бывает излишней.

Его «Форд» поднимался по улице Танкистов. Этого я, собственно, и ожидала. Как же приятно, когда все идет по твоему плану. Но с другой стороны, элемент неожиданности всегда приятен, опять же зарядка для мозгов. В итоге, следуя за автомобилем Ожерельева, я оказалась у аэропорта.

Теперь во что бы то ни стало нужно припарковаться как можно дальше от Леопольда Вольдемаровича и незаметно проследить за ним.

Из машины объект вышел без кейса, зато старательно запер машину и проверил сигнализацию. Интересно, это врожденная осторожность или он опасается за ценный предмет, который не решается взять с собой в здание аэропорта?

Следуя за ним, с совершенно отсутствующим видом я прошла к расписанию рейсов и сделала вид, что внимательно изучаю его. Потом пришлось доставать из сумочки зеркальце, чтобы посмотреть, чем занят Ожерельев, вдруг мне уже пора вмешаться?

На посадку заходил самолет, выполняющий рейс из Москвы. Ожерельев засуетился, всматриваясь в разношерстную толпу, заполнившую здание аэропорта. Наконец, он увидел того, кого так долго высматривал, и, радостно помахав рукой высокому мужчине в белоснежном костюме, пошел ему навстречу. Я находилась на довольно почтительном расстоянии, заметить меня они не должны были, тем не менее продолжала соблюдать максимальную осторожность.

Оба господина сели в серебристый «Форд» и покатили назад по той же самой дороге. Правда, теперь они остановились у «Золотой Гривы» и прошли в ресторан. Время обеденное, мой желудок недвусмысленно стал намекать на то, что неплохо бы и мне перекусить чем-нибудь легким, а заодно выпить кофе, о котором я так мечтала, пока ожидала Леопольда Вольдемаровича у подъезда.

Не тот случай, чтобы долго раздумывать. Выйдя из машины, я направилась следом за своими «подопечными». Ожерельев не блистал оригинальностью, в этот ресторан обычно ведут всех достойных гостей. Интерьер ресторана, выдержанный в пурпуре и золоте, может быть и показался бы кому-то слишком роскошным, но все же он не отпугивал и не утомлял посетителей. Мягкий плюш стульев с высокими резными спинками и удобными подлокотниками повторялся в тяжелых портьерах, отгораживающих полумрак зала от мира за окном. Маленькие светильники на каждом столике кое-где заменяли молочные свечи. Атмосфера непринужденного праздника царила в воздухе, пропитанном ароматами дорогих духов и сигар. «Золотая Грива», несмотря на название, ничуть не походила на конюшню, что становилось понятно еще у входа. И только написанные маслом картины с изображением лошадей прекрасно дополняли интерьер, оправдывая название заведения.

Ожерельев и его гость расположились едва ли не за самым лучшим столиком ресторана, что, в принципе, не удивляло. Официант уже суетился вокруг них, предлагая к главному меню карту вин в отдельной папке.

Меня также не задержали с обслуживанием. Я едва не решилась нарушить правила этикета и заказать себе кофе сразу, но все-таки удержалась и попросила лазанью, сразу же сообщив, что на десерт я буду кофе и грушевый мусс.

Интересующие меня джентльмены что-то обсуждали по-немецки, но достаточно тихо, поэтому я не могла разобрать, к чему сводилась беседа. Когда первое и второе было съедено, официант подал кофе. Деловой этикет предписывает не начинать обсуждение дел, пока не закончится ланч. Поэтому Ожерельев только сейчас достал свой кейс и поставил его на угол стола. Жестом именитого фокусника, дающего свое единственное представление для гостя, он щелкнул по кодовым застежкам и откинул крышку.

«Вуаля!» — хотела произнести за него я, но, естественно, не стала этого делать. Было бы глупо выдавать себя подобной мелочью.

Господин Штокингер протянул руки к бархатной коробке, которую извлек из чемоданчика Леопольд Вольдемарович, и, жадно поводив по ней руками, словно по телу наложницы, открыл.

Как же я пожалела в тот момент, что не обладаю перископическими глазами! Этого действительно не хватало. Люди — несовершенные существа, но что поделаешь.. Поэтому я просто вытянула шею, уподобившись страусу.

Тем не менее все, что мне нужно было увидеть, я все-таки углядела. Дело не в том, что немец и Ожерельев не собирались прятаться. Просто экспрессивность гостя сыграла мне на руку, как никогда.

Разумеется, в фиолетовой бархатной коробке лежала статуэтка Мары, в чем лично я и до того ни секунды не сомневалась. Но вот то, что последовало за ее извлечением из ларчика, поразило меня до глубины души.