Страница 50 из 60
Второго парня из группы звали Ефим Соломин, после окончания училища он устроился работать в художественную школу номер пять, преподавал живопись, рисунок и композицию детям. В двадцать два года Соломин женился на Елене Игнатовой, у пары родилось двое детей. К уголовной и административной ответственности Соломин никогда не привлекался, проблем с законом не имел.
Снежана Волочкина, другая одногруппница Арефьева, тоже вела добропорядочную жизнь. После училища она поступила в Нижегородский государственный университет, где получила образование искусствоведа. В настоящее время Волочкина работает в Нижегородском музее изобразительного искусства экскурсоводом, замуж она так и не вышла, детей у женщины нет.
Еще три одногруппницы Арефьева — Екатерина Новикова, Регина Иванова и Ольга Комиссарова — после училища устроились работать в художественные школы Нижнего Новгорода. Их биографии не вызывали интереса, поэтому я бегло просмотрела информацию и ввела имя и фамилию последней одногруппницы Федора.
Ее звали Оксана Юсупова, окончив художественное училище, девушка не стала получать высшее образование, устроилась на работу в обычную школу. У Оксаны была больная мать, девушка содержала семью. Замуж она так и не вышла. Спустя пять лет Оксана внезапно попала в тюрьму за подделку картин известных русских художников. Ее осудили на пять лет, но на свободу Юсупова так и не вышла — в результате несчастного случая Оксана погибла за решеткой. Матери женщины в живых тоже уже не было.
Я перечитала биографическую сводку несколько раз, потом набрала номер Хабарова.
— Мне кажется, я напала на след убийцы Рожнева-Арефьева! — воскликнула я. — Ты ведь можешь сделать запрос в Нижний Новгород и получить дело Юсуповой?
— Я уже это сделал, — проговорил Никита. — Тебе тоже кажется, что смерть Юсуповой неслучайна?
— Я в этом уверена! — воскликнула я.
Хабаров пообещал выслать мне электронное досье на почту, и спустя несколько минут я уже читала информацию по делу Оксаны Юсуповой.
Подсудимая утверждала, что картины она подделывала по заказу некоего человека, имени и фамилии которого она не знала. Заказчик связывался с ней сам, общался с Юсуповой по телефону, используя каждый раз новые номера. Видимо, для разговоров он постоянно менял сим-карты. Чтобы передать картины, с которых нужно было делать копии, заказчик назначал Оксане встречи в многолюдных кафе города. Каждый раз картину приносил новый курьер, а Юсупова должна была доставить картину домой, и уже там выполнить всю работу. Мать девушки ни о чем не догадывалась, из-за болезни несчастная находилась в больницах больше времени, чем дома. Оксана оплачивала дорогостоящее лечение матери, а деньги получала за подделку картин. Художницей девушка была талантливой, работу выполняла исправно и в срок. Мать Оксаны, вплоть до ареста девушки, была уверена, что дочь неплохо зарабатывает в школе. Но однажды отлаженная система дала сбой, заказчик поручил Оксане подделать картину Пластова, похищенную из Нижегородского музея. К делу подключились спецслужбы, Юсупову арестовали. Однако самого заказчика найти так и не удалось, несмотря на то что Оксана дала показания и назвала все картины, которые она подделывала. Известно было только то, что фальшивые произведения были возвращены в музеи и коллекции, а сами подлинники так и не были найдены. Поиски заказчика, организовавшего всю аферу, ведутся до сих пор, и, по всей видимости, на преступника работает не один художник. Вскоре после ареста с Оксаной произошел несчастный случай — девушка умерла от острой сердечной недостаточности.
Дочитав досье, я задумалась. Уверена, что Оксана умерла не просто так — ей помогли, так как опасались, что при всей конспирации Юсупова могла что-то знать о заказчике, на которого она работала. Острую сердечную недостаточность могут вызвать препараты, и, скорее всего, несчастную попросту отравили. Преступник действует очень профессионально, следы заметает, а свидетелей не оставляет. Теперь я была убеждена, что Маша в живых не останется — ее убьют точно так же, как убили Оксану и Федора. И скорее всего, Загорную похитил не сам заказчик, а человек, который работает на него. Даже если мне удастся задержать исполнителя, сам преступник останется на свободе и снова ускользнет от правосудия.
Требовалось придумать план, как вычислить заказчика, который стоит за всеми этими преступлениями. Надеяться на то, что рано или поздно он совершит ошибку, глупо, ошибок такие люди не допускают. Не исключено, что преступник живет не в Тарасове и не в Нижнем Новгороде, а где-то еще, а деятельность подчиненных контролирует удаленно. Можно, конечно, проследить за человеком, который заберет картину, в надежде, что тот выведет меня на таинственного заказчика, но вряд ли похититель Маши не предпримет необходимые меры конспирации. Единственное, что я могу сделать в данном случае, — так это задержать похитителя Марии, найти саму Загорную и передать картину в частную коллекцию.
Свою работу на этом я выполню, Ленскую трогать не будут, она ведь не свидетель, о преступниках ничего не знает, и картина находится не у нее. Но это — наиболее оптимальный расклад, хотя даже если все пройдет удачно, самого заказчика я не найду.
Следовательно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Я подошла к окну, посмотрела во двор. На улице никого не было, все было тихо и спокойно. Завтра надо будет опросить всех коллег Марии — вдруг кто-то видел что-то странное, и я смогу понять, где похититель держит заложницу..
Утром я рано разбудила Настю, сообщила ей, что мы едем в школу, где преподавала Мария. Сперва Ленская ничего не поняла, и я несколько раз объяснила, для чего нам надо попасть в школу.
— Ты знаешь, как Маша добирается обычно на работу? — спросила я Настю.
— На транспорте или пешком, — пожала плечами девушка. — Зимой, когда холодно, то на автобусе, чтоб не замерзнуть по дороге.
— Значит, она и вчера поехала в школу на транспорте, — заключила я. — Поедем сейчас к дому Маши, потом ты покажешь, где находится остановка, с которой уезжает твоя подруга.
— Ладно, я успею выпить кофе? С утра с трудом соображаю.. И надо позвонить в редакцию, сказать, что я снова не приду.. Опять врать, что болею..
— Ничего страшного не случится, — заметила я. — Я разбудила тебя пораньше, чтобы у тебя было время прийти в себя, собраться и решить рабочие дела. Кофе еще остался, к счастью, весь я за ночь не выпила.
— Ты что, опять не спала? — удивилась Настя. — Да ты киборг, а не человек!