Мертвое озеро. Возвращение

1 Три месяца спустя

Временами я думаю о женщине, которой была когда-то, и не могу удержаться от смеха. Джина Ройял была наивной, покладистой и скучной. К шести накрывала на стол, никогда не перечила, поддерживала в доме порядок и чистоту. За исключением гаража, конечно, потому что входить туда мог только мой муж, Мэлвин. Не дети и не я.

Джина Ройял боялась оружия. Теперь это кажется мне смешным – стрельба за прошедшие годы стала для меня сродни терапии. Она требует полной сосредоточенности. На стрелковом стенде я забываю обо всем, чувствуя лишь рукоятку пистолета в ладони, упор ног в землю, баланс веса, напряжение спускового крючка под пальцем и волну отдачи, пробегающую по телу, когда боек ударяет по патрону, воспламеняя порох и посылая пулю из ствола в мишень со скоростью 365 метров в секунду.

Лишь после того, как отстрелян последний патрон, мир вокруг меня возникает снова. Я замечаю легкое движение воздуха по коже от отрицательного давления, отклоняющего вниз пистолетный дым. Слышу глухое бум «Магнума 460» в соседней кабинке даже через наушники.

Мои мысли тоже возвращаются, несмотря на усилие отогнать их. Сегодня вышел первый эпизод «Убийств Ройяла» – нового подкаста о моем бывшем муже, серийном убийце Мэлвине Ройяле. Я ждала этот подкаст – рекламу крутили несколько недель подряд. И послушала, как только выдалась минута, хотя и не стоило.

Теперь я сожалею о своем решении. Обрывки фраз из подкаста крутятся у меня в голове, пока я подвешиваю новую мишень и перезаряжаю пистолет.

Первый эпизод был посвящен последней жертве Мэлвина – Кэлли Эпплгейт, женщине, которую я увидела, подвешенную и изуродованную, у себя в гараже. Это было ужасно. Ведущие, Мэдисон Уэсткотт и Роуэн Эпплгейт, начали с детства Кэлли – как ее оторвали от брата, когда их родители умерли, и они остались сиротами, как ее удочерила семья Эпплгейт и как она росла со своей сестрой, Роуэн.

У меня в ушах повторяются и повторяются слова Роуэн. Мэдисон спросила ее, кого она винит в смерти Кэлли. Без малейших колебаний та ответила: Мэлвина и Джину Ройял.

Мэдисон: Вы вините и жену Мэлвина, Джину, тоже?

Роуэн: Безусловно. Нет сомнения, что Джина Ройял участвовала в убийстве моей сестры.

Мэдисон: Хотя ее за это судили и оправдали?

Роуэн: Присяжным просто не дали шанса. Имелись доказательства, которые судья исключил. Узнай присяжные всё, ее признали бы виновной.

Мэдисон: Какие доказательства вы имеете в виду?

Роуэн: Ее беседы с терапевтом в тюрьме.

Мэдисон: Но вы же понимаете, почему их нельзя было предъявить?

Роуэн: Я просто говорю, что присяжным представили не всю историю.

Мэдисон: Вы же состоите в родстве с Джиной Ройял, не так ли?

Роуэн: Не совсем. Но да, определенная связь есть. У Кэлли был биологический брат, Сэм. Их разлучили еще в детстве, но Кэлли нашла его, когда они выросли. Они снова начали общаться, и тут ее убили. Сэм Кейд ныне фактически женат на Джине Ройял, и он усыновил детей Мэлвина, Брейди и Лили. Хотя все они сменили имена. Джина теперь Гвен Проктор. Они живут вместе в Ноксвилле – будто совершенно нормальная, счастливая семья.

Мэдисон: И что вы чувствуете по этому поводу?

Роуэн: Это отвратительно. Какое неуважение к Кэлли и ее памяти! Я имею в виду, господи боже, он спит с женщиной, которая убила его сестру! Его плоть и кровь! Ее нашли подвешенной на крюке в гараже у Джины, [запикано] так! Как вы можете объяснить подобное?

Резко выдохнув, я поднимаю пистолет, целюсь и жму на спуск, наконец-то заглушая подкаст, прокручивающийся в моих мыслях.

По спине пробегает сквозняк: кто-то открыл дверь к стендам, и мне не надо оглядываться, чтобы понять кто. Все, что касается Сэма Кейда, знакомо мне как мое собственное тело. Я продолжаю жать на спуск, не сводя глаз с мишени, но одновременно отмечаю, как Сэм занимает соседнюю со мной загородку и ждет, пока я отстреляюсь. Я опустошаю обойму, почти не делая пауз между выстрелами.

Патронов больше нет; я выдыхаю, и мир вокруг возникает еще раз. Откладываю пистолет окном выброса вверх и дулом в сторону мишеней.

– Я так понимаю, ты послушала подкаст, – без вступления начинает Сэм. Говорит он громко, чтобы было слышно через наушники.

– Как ты меня нашел? – отвечаю вопросом на вопрос.

– А где еще тебе быть? Ты всегда едешь сюда, если расстроена и хочешь подумать.

Наконец разворачиваюсь к нему лицом. Он все так же красив, как в первый день нашего знакомства четыре года назад, разве что волосы на висках поседели.

– Меня так легко разгадать?

Сэм фыркает:

– Я бы не сказал, что с тобой хоть что-то легко.

Однако смотрит он на меня с любовью и нежностью, хотя подкаст должен был вывести его из себя не меньше моего – если не больше. В конце концов, это его сестру и ее жуткую смерть «Погибшие ангелы» превратили в приманку для аудитории.

Я хочу прижаться к нему всем телом, почувствовать его руки на моей коже, но, хотя мы в стрелковом павильоне одни, прекрасно помню о камерах, дающих наблюдателю полный обзор.

– Значит, ты слышал?

Сэм непроизвольно сжимает челюсти и кивает. Накрываю ладонью его руку.

– Мне очень жаль.

Он искренне удивлен.

– О чем ты?

– О Роуэн.

При упоминании ее имени его лицо скорбно кривится.

– Я понятия не имел, что она так к этому относится. Мы познакомились на похоронах Кэлли, и я потом пробовал связаться с ней. Мы оба потеряли сестру, и я думал, это нас объединяет. Мне хотелось больше узнать про Кэлли, посмотреть старые фото, послушать истории о том, как она росла. Роуэн не было интересно. Я подумал, может, ей надо время прийти в себя, поэтому устранился. Перестал звонить и писать. Может, мне не следовало… Может, если б я и дальше пытался завязать с ней отношения, то подкаста не было бы.

– Если не Роуэн, нашелся бы кто-то еще. – В моем голосе горечь. – Если я что и знаю про «Погибших ангелов», так это что их не волнует справедливость. Или реальность. Тебе не в чем себя винить.

Сэм молчит. Мы оба знаем, что я могу до посинения убеждать его, что тут нет его вины; это ничего не изменит.

– А дети слышали? – спрашивает он, вместо ответа.