В пределах досягаемости

ГЛАВА 41

ЭММЕТ

Третья игра не была моим лучшим часом.

Тем не менее, этого было достаточно, чтобы сохранить оборону и держать Джесси Каллагана на расстоянии.

– Отличная игра, Ричардс.

Редко бывает, чтобы игроки соперничающих команд жали друг другу руки, и ещё реже — чтобы они вообще признавали друг друга после поражения, но я принимаю протянутую руку Каллагана, когда мы уходим с площадки.

– Спасибо, чувак, – отвечаю я, горя желанием принять душ, закончить дела с прессой и отправиться домой, где я смогу ещё немного погрузиться в тоску из-за отсутствия контакта с Билли уже несколько дней.

Добравшись до туннеля, я возвращаю клюшку в стойку и снова замечаю Каллагана, когда направляюсь в раздевалку.

– “Blades” сильно выросли с тех пор, как тренер Морган возглавил команду, – комментирует он, всё ещё не собираясь уходить.

За исключением того случая, когда он разнёс Фримена в начале этого сезона, я общался с Джесси всего несколько раз за эти годы. Одно из моих самых ярких воспоминаний было о том, как он боролся с алкогольной зависимостью, успешно скрывая её последствия под невероятным талантом. Этот парень – один из тех игроков, которые появляются каждые несколько поколений, и его наследие будет храниться еще долго после того, всё ещё не собираясь уходить.

Он проделал потрясающую работу с командой, – соглашаюсь я, вспоминая, как мы поднимали Кубок в прошлом сезоне, пока стены туннеля заполняют нас.

Снимая шлем, Джесси проводит рукой по грязно-русым волосам, пока мимо проходят товарищи по команде. Джек улыбается мне, проходя в раздевалку.

– Это, конечно, не моё дело, но я должен спросить... – он показывает на своё лицо. – Я не видел, чтобы ты с кем-нибудь дрался на льду за последние несколько дней, так откуда такие синяки и ссадины?

Сначала все думали, что прошлое Джесси – это просто куча слухов, подпитываемых прессой, которым нужны громкие заголовки. Никто, похоже, не мог или не хотел принимать масштаб того насилия, о котором писали СМИ в отношении его отца. Так было до тех пор, пока Каллаган не выступил с инициативой и не основал благотворительную организацию, которая занималась поддержкой жертв домашнего насилия. Он и его жена Мия работают без устали, организуя сборы средств по всей Америке.

Думаю, мне не стоит удивляться, что, когда этот парень обращает внимание на необъяснимые синяки, он хочет знать ответы. Даже когда его команда только что потерпела унизительное поражение.

Снимая перчатки, я кладу ладонь ему на плечо, ценя то, что он за человек.

– Я в порядке, приятель. Это просто семейный конфликт, который я пытаюсь сохранить в сек...

Мой взгляд скользит по туннелю, и в его конце появляется зловещая фигура тренера. Он жестом приглашает меня присоединиться к нему как можно скорее, прежде чем скрывается в своём кабинете.

Я снова переключаю своё внимание на Джесси.

– Просто об этом я бы предпочел не говорить.

Он склоняет голову набок.

– Мне жаль по поводу твоего брака. Я не знаю обстоятельств твоего развода, но это, должно быть, полный отстой.

Я тяжело выдыхаю.

Если бы только он знал правду.

– Я думаю, если бы моя старшая дочь Дрю узнала, что мы с Мией планируем расстаться, она бы заперла нас в комнате, пока мы не обновим наши свадебные клятвы, – размышляет он.

Я просто улыбаюсь ему, потому что, честно говоря, мне больше нечего сказать. Я в восторге от того, что он счастлив в браке уже много лет.

Подойдя к Джесси сзади, Томми протягивает руку и ерошит ему волосы.

– Каллаган, дружище, – идя спиной по туннелю, он подмигивает ему. – Мы можем играть с вами каждую неделю? Потому что эта игра была ВЕСЕЛОЙ.

Джесси не реагирует на провокацию и качает головой.

– Он никогда не изменится, – я усмехаюсь.

Отсалютовав мне, Джесси разворачивается и уходит, оставляя после себя неожиданное тепло. Приятно знать, что есть люди, даже самые неожиданные, которые хотят убедиться, что у тебя всё в порядке.

Спустя десять минут и быстрый душ я сижу перед любознательным тренером, который заканчивает печатать что-то на своем планшете.

По его виду и учитывая, что мы только что уверенно победили одну из сильнейших команд лиги в плей-офф, трудно поверить, что это тот же человек, который координировал фарфоровых лебедей и павлиньи перья ещё в феврале.

– Что сказал Каллаган? – спрашивает он монотонным голосом, не отрывая глаз от своего планшета.

Я прочищаю горло, гадая, к чему, чёрт возьми, всё это клонится. Последнее, что мне нужно, – это чтобы меня отчитали за не совсем приличную игру сегодня вечером. Я знаю, что моя голова была занята другим, и это было видно, когда я потерял шайбу в третьем периоде и отдал её сопернику.

Я уже давно не выпадал из игры, но я также давно не был так безумно влюблён. Билли – это всё, о чём я могу думать, и то, что я не вижу улыбки Блейк – ни по видеосвязи, ни лично – практически убивает меня.

– Он спрашивал о синяках у меня на лице, – я решаю быть откровенной с парнем, который за милю чует ложь.

Он поднимает на меня взгляд, подтверждая, что это именно та причина, по которой я здесь.

– Я хотел закрыть на это глаза, потому что за все сезоны, что я тебя тренирую, я никогда не видел, чтобы ты дрался вне хоккея, – он складывает руки на груди, откидываясь на спинку своего черного кожаного кресла, чтобы лучше рассмотреть меня. – Но генеральный менеджер задаёт вопросы, и, судя по твоему разговору с моим бывшим товарищем по команде, соперники тоже.

Я смотрю на его кабинет, который больше похож на семейный музей. Фото дочери Джека и Кендры, Эсме, на одной стене, в то время как Эмили, дочь Дарси и Арчера – на другой.

– Что вы хотите знать, тренер?

Наклоняясь вперед, он блокирует свой планшет и переводит взгляд прямо на меня.

– Помнишь, я сказал тебе, что ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе что-нибудь понадобится?

Я киваю.

– Да.

Тренер поправляет галстук, ослабляя его вокруг воротника.

– Что ж, это время пришло, Эммет. Расскажи мне, как ты получил эти синяки и нужно ли PR-команде беспокоиться о личных проблемах, влияющих на команду.

Скотт, возможно, мечтает закопать меня, но он не злопамятный. Он решает вопросы открыто, а не через прессу. Мария, с другой стороны, совсем другая. Но замарать моё имя грязью означало бы рисковать потенциальным возмездием с моей стороны, ведь я мог бы рассказать о многочисленных интрижках, которые у неё были за время нашего брака.

– Не нужно, – уверенно подтверждаю я.