Зависть

Глава 50

47

САЙЛАС

Ева не понимает, что означает телефонный звонок Ноктиса, но я понимаю.

Один.

Например, одно тело, которое нужно отвезти в больницу, и одно, на которое можно повесить это.

— Поторопись, — говорит Ноктис, засовывая телефон в карман. — Они будут здесь через шесть минут. Скорая через десять.

— О чем он говорит? — спрашивает Ева, отрывая взгляд, обведенный красными кругами, от тела матери, лежащей без сознания. Мое лицо смягчается, когда она смотрит на меня, в ее глазах светится сердечность. Моя маленькая лисичка через многое прошла за последний час — слишком через многое, — но я не стану скрывать от нее правду. Это должно быть сделано.

— Ты раньше слышала имя Джона? — Я спрашиваю ее. Мои братья уходят, все пятеро встают вокруг Джонатана, в то время как Эрик поддерживает мать-кусок-дерьма Евы как можно стабильнее.

— Нет. — Ева качает головой, затем замолкает, у нее перехватывает дыхание, когда она переводит взгляд на сводного брата. — Только историю.

— Историю? — Настаиваю я.

—

Джона и Кит

были любимой сказкой Джонатана, когда мы были маленькими. Имена пишутся одинаково, хоть и произносятся иначе.

— Заткнись на хрен, Ева, — рычит Джонатан. Его лицо покрыто капельками пота, кожа бледная, и даже отсюда я вижу, что его пульс учащенный и неглубокий. Но он не имеет права так с ней разговаривать.

— Плохая, блядь, идея сказать это первым делом.

Мой голос звучит убийственно, когда Ева высвобождается из моих объятий, вставая самостоятельно, все еще держась рукой за мою грудь для поддержки. Она удерживает меня, задавая невысказанный вопрос. Я киваю, позволяя ей подойти к ублюдку.

— Ты меня больше не пугаешь, — говорит Ева. Несмотря на дрожащую разбитую губу и нетвердые ноги, она поднимает подбородок, позволяя этой темной части себя раскрыться. И, черт возьми, это прекрасно. — Ты ничто, Джонатан. Ты больше не контролируешь меня.

— Человек по имени Джона использовал «Голубую лагуну» как перевалочный пункт, — объясняю я, не желая причинять ей боль, но нуждаясь в том, чтобы Ева поняла, что поставлено на карту. Ее брови хмурятся, когда я продолжаю. — Тот самый, который часто посещает ваша семья. Достаточно любопытно, что церковь, в которой мы стоим, также предназначена для торговли женщинами и детьми.

Ева резко втягивает воздух, но в ее глазах нет удивления. Только сокрушительная печаль.

— Основываясь на обвинительных доказательствах, включая фотографии и переписку с известными преступниками, — говорит Ноктис, — мы считаем, что Джонатан связан со всем южным округом. Все это, как я убедился, зафиксировано на его личных устройствах.

— Иди к черту, — выплевывает Джонатан.

— Уже там, — рычу я, пробираясь вперед. — Я живу в аду с того дня, как похитили мою сестру. Утащили, бьющуюся и кричащую, такие же придурки, как ты.

— Никаких ударов, — упрекает Ноктис, видя, как сжимаются мои кулаки. — Это не соответствует легенде.

— Ну же, — скулит Маврос, его плечи опускаются. — Только один раз? Что, если мы обойдемся без лица?

— Нет, — говорит Ноктис, закатывая глаза при виде надутых губ Мавроса. — Но его колено

уже

повреждено. Не вижу в этом проблемы.

Идеально.

Моя нога попадает в вывернутый сустав, и Джонатан сворачивается калачиком на боку, корчась в агонии. Его крики заполняют пустоту в моем сердце — ту, что осталась, когда забрали Морану. Я раздавливаю рваную, кровоточащую ткань подошвой своего ботинка, надавливая до тех пор, пока он не теряет сознание от боли.

Я жду, пока он проснется, пока я не замечу вспышку страха в его взгляде, прежде чем начать снова.

— Месяц назад в этой церкви была группа женщин. Те, что ты сложил в кузов белого фургона. Где они?

В какой-то момент он подумывает солгать мне, но одного взгляда на свою разорванную конечность хватает, чтобы передумать.

— Некоторые были проданы, но большинство живут в коммуне в центре города, в месте под названием «Логово дьявола».

Ноктис снова достает телефон, большие пальцы летают по экрану.

— Понял, — подтверждает он, пробегая глазами информацию. Несколько секунд спустя его движения замедляются, надежда, промелькнувшая на его лице, гаснет. Мгновение спустя я понимаю почему.

— Эта женщина из «Логова дьявола»? — Спрашивает Ноктис, щелкая телефоном, чтобы показать Джонатану фотографию Мораны.

— Я должен был догадаться, что все дело в этой сучке. — Усмешка искажает его лицо, когда он отводит взгляд, но я рядом, щиплю его за подбородок своими кожаными перчатками.

— Это означает «да»?

— Да, — выдавливает он, и навязчивая улыбка растягивает его губы. — Если только босс не передумал. Не так давно она была в Вегасе. Ходят слухи, что она его любимица. Доступ закрыт для всех остальных.

Эрик и Маврос мгновенно оказываются рядом со мной, ожидая, когда я возглавлю атаку. Это всегда был план: найти Морану и убить столько ублюдков, сколько сможем. Мы трое были первыми — кто начал эту охоту, но потом я замечаю Еву. О воспоминаниях, мелькающих в ее глазах, о мучительных ночах давным-давно. И я знаю, что не могу забрать у нее эти воспоминания.

— Уходи, — приказываю я, уловив вспышку замешательства в бушующих глазах Эрика. — Маврос, Ноктис, идите с Эриком. Действуйте осторожно. Я не доверяю этому засранцу, но если она там, если она жива...

— Мы сделаем все возможное, чтобы доставить ее домой в целости и сохранности, — заканчивает Эрик, хлопая меня по плечу. — Я обещаю тебе, брат.

Я киваю, когда позади нас раздаются шаги. Мы не вздрагиваем, каждый из нас уже знаком с ритмом работы уборщиков.

— Могу я воспользоваться ножом? — спрашиваю я уборщиков, мой голос тверд, когда Доминик, Бэйн и Адриан отходят в мою сторону, позволяя им приступить к работе.

— Пистолет был бы лучше, — говорит один из группы, уже располагая обмякшее тело Джеймсона под соответствующим углом к Джонатану.

— Вот, — говорит Доминик, делая шаг вперед. — Возьми мой.

— Нет, — говорит Джонатан, бросая взгляд на Еву. — Ты не можешь позволить им убить меня. Я твой брат.

Ева стоит там, молчаливая и стойкая, глядя на человека, который долгие годы преследовал ее во снах. Подавляя желание покончить с его жизнью прямо сейчас, я делаю шаг назад, протягивая ей рукоятку "Глока".

— Я получу удовольствие, убив его, — бормочу я, заглядывая в ее прекрасные карие глаза. — Но ты можешь подарить ему смерть, если хочешь этого.