Зависть

Глава 24

21

Ева

Мы встречаемся в маленькой закусочной "Буррито Хот" дальше по дороге. Некогда красные зонтики выцвели за годы пребывания на солнце, как и разноцветные флаги, но еда у них самая вкусная. Я похрустываю чипсами и свежеприготовленной сальсой, когда Темпест проскальзывает в кресло напротив меня с нашими корзиночками.

— Спасибо, черт возьми, что ты мне ответила, — говорит она, подвигая мое буррито по потертому от непогоды столу, прежде чем приняться за свое. — Я уже начала думать, что мне придется присутствовать на одном из твоих занятий, просто чтобы заставить тебя поговорить со мной.

— Все было не

так

плохо, — протестую я, откусывая кусочек. Сладкий картофель идеально сочетается с пряностями и кориандром, и я делаю мысленную заметку включить это заведение в свой список блюд на вынос.

— Девочка, ты исчезла. Мы отлично провели ночь в клубе, а потом ты исчезла. — Темпест делает глоток воды, приподнимая плечо с наигранной беспечностью. — Что-нибудь случилось после того, как я ушла?

— Ничего существенного.

— Правда? Даже между тобой и моим братом?

— Нет, — говорю я слишком быстро.

Она приподнимает бровь.

— Ничего страшного, если так, но я хочу предупредить тебя. Сайлас не очень хороший парень. Он лучший старший брат, о котором я могла мечтать, и чертовски хороший друг, но он губит женщин.

Да, он губит

, думаю я, набивая лицо очередным кусочком, чтобы избежать ответа.

— Все, что я говорю, это ... будь осторожна. — Я издаю уклончивый звук, который, кажется, удовлетворяет ее, прежде чем Темпест продолжает. — О, и если ты

действительно

потеряешь с ним девственность, я не хочу знать подробностей.

Глоток воды, который я только что сделала, застрял у меня в горле. Я отплевываюсь и кашляю, пока Темпест оглядывает меня с озадаченной ухмылкой.

— Принято к сведению, — бормочу я, чувствуя, как румянец подступает к горлу. Отчаянно пытаясь сместить фокус нашего разговора, я указываю подбородком на стопку книг, занимающую ее половину стола. — Как идут занятия? Подготовительный курс, верно?

— Органическая химия надирает мне задницу. — Она стонет. — Конечно, Эрик лучший в классе и настоял, чтобы мы учились вместе.

Она морщит носик, но, клянусь, я замечаю едва уловимые нотки возбуждения в ее глазах, прежде чем она продолжает.

— Биохимия и патофизика — это просто, но тогда все летит в тартарары в органической химии. Например, гидрофобные белки не могут проходить через гидрофильный барьер без посторонней помощи — в этом есть смысл, — но органическая химия — это прямое запоминание. Как я должна помнить все эти гребаные белки и их структуры? Это совершенно нелепо.

Я пожимаю плечами, сдерживая смех.

— Расскажи мне об этом. Запоминанию нет конца.

— Какая

у

тебя

специальность? — Темпест расспрашивает, жуя свой буррито.

Еда тяжелым камнем ложится у меня в желудке.

— Я планировала специализироваться на морской биологии.

— О, круто, — говорит Темпест, широко раскрыв глаза. — Подожди, что ты имеешь в виду под

запланированным

? Твои родители заставляют тебя изменить курс или что-то в этом роде?

— Или что-то в этом роде, — сначала бормочу я, не желая признавать, что у меня меньше трех месяцев свободы. Но Темпест терпеливо ждет, пока я буду готова продолжить. — Мои родители забирают меня с курсов после этого семестра.

Темпест опускает недоеденный буррито, приоткрыв рот. Ей требуется мгновение, чтобы подобрать слова, но когда она заговаривает, то с наигранным спокойствием.

— Это что-то связанное с религией? Я знаю, что ваша семья строгая, но в кампусе больше церквей, чем в любом другом университете.

Я качаю головой, чувствуя, что мои действия похожи на ложь.

— Может быть, отчасти, но они никогда бы не отказали Джонатану в ученой степени, если бы он захотел.

— Твой брат? — Спрашивает Темпест, ее маска ледяного контроля так похожа на маску Сайласа.

— Сводный брат. Он золотой мальчик. — У меня в сумке мигает телефон. Я бросаю взгляд на уведомление и обнаруживаю, что Джонатан написал абзац, описывающий, какую одежду он считает подходящей для семейных торжеств. Пробежав первые несколько строк, я удаляю цепочку и переворачиваю телефон. — На самом деле, это он подтвердил, что я буду завтра на ланче.

— Это полный пиздец, — огрызается Темпест, ее гнев прорывается наружу. — Они не могут запретить тебе посещать школу.

Сдавленный смех вырывается у меня, когда я откидываюсь на спинку стула, забыв о вкусной еде.

— Да, они могут. Они те, кто платит за это. Даже если бы я попыталась сделать это самостоятельно, они объявили бы меня иждивенцем, а это значит, что я не буду иметь права на получение ссуд. Я подсчитала стоимость обучения, и я

могла бы

оплатить его, если бы работала полный рабочий день, нашла вторую работу во время школьных каникул и сумела получить стипендию, но тогда у меня не было бы времени на занятия. Не говоря уже об учебе. И это даже не касается книг, жилья или еды.

— Черт, Ева, — говорит Темпест. — Ты можешь оставаться у нас столько, сколько тебе нужно. Бесплатно. А что касается всего остального… мы с этим разберемся.

— Сомневаюсь, что Сайлас согласился бы с этим. Или остальные Семеро, — добавляю я.

Темпест отмахивается от моего беспокойства, прежде чем завернуть то, что осталось от ее еды, чтобы забрать с собой. — Они не так страшны, как кажутся.

— Я думала, ты сказала мне держаться подальше? — Возражаю я, желая знать, окончательно ли я схожу с ума или в Сайласе действительно может быть что-то большее. Я продолжаю прокручивать ту ночь в каньоне снова и снова, когда я одна в своей комнате и в доме тихо. Я помню, как Сайлас использовал лицо Марка, чтобы вывести меня из себя. О том, как он выследил меня и мог схватить там, на краю обрыва. Он мог позволить мне упасть — но не сделал этого.

Сайлас убил человека за то, что тот прикасался ко мне, но он все равно оставил мне выбор. Вроде того. Это больше, чем любой мужчина сделал для меня. Или, может быть, я настолько отошла от понимания того, как выглядит здоровый образ жизни, что романтизирую монстра.