Страница 8 из 47
Несмотря на присутствие своеобразно характерной для гостиницы «Интуриста» публики, речь шла о престижнейшем и недешёвом месте, где вечерами собирались люди разные, но в целом приличные. Причиной ажиотажа вокруг «Планеты» были музыкальные группы, игравшие в баре и ресторане. В баре работало джазовое трио Александра Бурштейна. На дворе был 1985-й год, во главе СССР ещё стоял, хоть и в основном лёжа, Константин Черненко, а здесь, среди бела дня в Минске, три простых парня играли джаз, причём совершенно легально. Послушать их собирались студенты, люди постарше, иностранцы, ночующие в гостинице, и всегда некоторое количество проституток с клиентами и без, и покрывающие их комитетчики. В баре иногда организовывались настоящие джем-сейшены, на которых можно было послушать лучших музыкантов города. Сибелиус с удовольствием посидел немного у бара за рюмкой водки. Трио Бурштейна действительно играло совсем неплохо.
Но настоящий сюрприз ожидал Сибелиуса, когда, простившись с уже пьяной вдрызг Анжелой, он поднялся на второй этаж в ресторан. Он вошёл в тёмный зал и не поверил своим ушам. Освещённый софитами ансамбль играл фирменный американский грув. Он не ожидал услышать что-либо подобное в 1985 году в Минске. Здесь так не играли, но это не могло быть ошибкой, из колонок вживую звучал хит Джино Ванелли The River Must Flow. Нет, не может быть, это невозможно. Сибелиус прошёл к своему заказанному заранее столику, заказал еду, выпивку и стал слушать, постепенно осознавая великолепие и уникальность происходящего здесь, прямо сейчас.
Эти музыканты поразили Сибелиуса до глубины души. Они играли американский репертуар Motown на очень высоком уровне. Сибелиус сразу обратил внимание на барабанщика, молодого блондина с модной причёской, одетого в чёрный T-shirt с белым крупным принтом Zildjian, светлых брюках и кроссовках на белый носок. Звали его Саша Сапега. Сибелиус сразу услышал, как он талантлив. Он играл очень эмоционально, качественно. Было в его игре ощущение ответственности, он был самый молодой на сцене, и было заметно, что он волнуется. Но тем не менее грув он держал.
После Ванелли играли Opus d’Opus Spyro Gyra. Исполнение этой пьесы было полностью построено на балансе между высокотехничной способностью музыкантов к импровизации с одной стороны и их способностью к ансамблевой игре с другой стороны. Не будь одного или другого, и всё могло просто развалиться. Но барабанщик и тенор-саксофонист, выкладываясь по полной, великолепно справились со своей задачей. Руководитель, бас-гитарист Анатолий Архипов, даже руку им обоим пожал в перерыве.
Время от времени посетители подходили к музыкантам и заказывали музыку. Позже ему рассказали, что это называется «больной». Заказы на песни принимал саксофонист, очень прилично одетый парень лет тридцати.
В Сибелиусе не было и не могло быть стеснения. Но неожиданно он ощутил, что ему тяжело решиться подойти к сцене и заказать песню. Всё же, переборов себя, он подошёл к саксофонисту, которого звали Толик Радюков, и при ближнем рассмотрении Сибелиус отметил, что перед ним стоит человек вообще не похожий на минского музыканта. Толик выглядел очень не по-мински, он мог легко сойти за иностранца. Подчёркнуто элегантный, в безупречно отглаженном костюме, в туго затянутом галстуке, на белоснежной рубашке. На ногах у него были полусапоги с острыми носами. Радюков был очень чисто выбрит. Волосы на голове были аккуратно подстрижены. Толик обладал очень привлекательной внешностью. Анжела потом всегда описывала его как писаного красавца с волевым подбородком.
Сибелиус заказал What’s Going On Марвина Гэя и протянул Толику купюру, сложенную вчетверо. Тот положил деньги в карман, сказал музыкантам негромко название песни, и они заиграли. Солировал Фучик, певец с опытом и фирменной позой. На этой песне закончилось первое отделение.
В ресторане зажгли свет, и музыканты вышли на перерыв. Сибелиус, расслабленный от музыки и алкоголя, никуда уходить сначала не собирался, но потом всё же спустился вниз, чтобы проверить, как дела у Анжелы. Убедившись, что она уже сидит в обнимку с рыжим бородатым немцем, похожим на капитана дальнего плавания, он снова поднялся на второй этаж.
Когда он вернулся на своё место, к нему прошёл и присел рядом Толик.
«Слушай, чувак, я думаю, мы знакомы, - начал издалека Толик. - Я, кажется, знаю, где ты работаешь… Слушай, мы тут с ребятами посоветовались, и нам кажется, мне кажется и ребята согласились, что 100 рублей больного за песню это многовато. Ты пойми, мы зарабатываем честно, но мы за вечер можем сделать сотенку, а ты заплатил её за одну песню. И не спорь. Вот, 70 рублей сдачи. Спасибо. Мы, я оценили. Старик, это круто, но мы не хотим и не будем наглеть. Ты хороший парень, я уже понял».
Толик подвинул стопку мятых купюр в сторону Сибелиуса.
«Ладно, будем знакомы, меня зовут Анатолий, можно Толик». Сибелиус тоже представился и предложил своему новому знакомому выпить.
«Да ты что, я на работе, у нас с этим строго. Наш шеф, - он указал в сторону Архипова, - меня просто сразу уволит. После работы, с удовольствием». И вернулся на сцену.
Опять погас свет, и второе отделение открылось чем-то из репертуара Джо Дассена. Второе отделение, как и во всех ресторанах СССР, было практически полностью ресторанно-попсовым. Люди платили больной и танцевали. Мало занятый Радюков принимал заказы и брал деньги. Во время номеров он в основном стоял за огромной колонкой и курил, туша сигареты в специально установленную там же за колонкой пепельницу.
Программа закончилась после полуночи, после двух номеров на бис за 10 рублей. Когда публика начала расходиться, Толик подсел к Сибелиусу. Они выпили двухсотграммовый графин водки на двоих. Подошёл попрощаться Саша Сапега и неожиданно спросил:
«Слушай, мы с тобой точно где-то виделись раньше, и я не имею в виду нотный магазин. Я не шучу».
Сибелиус засмеялся.
«Нет, не виделись, конечно. Не может быть».
Но про себя заметил, что Сапега прав. Они встречались в 2015 году в Марокко, где Саша играл джаз в лобби гостиницы La Mamounia в Маракеше. А Сибелиус его там слушал. И они даже разговаривали в перерыве между сетами. Сибелиус притворялся американцем, а Саша объяснял ему, что Беларусь это Not Russia.