Страница 28 из 74
Глава 14. Сибирский Тракт
Внешние Шлюзовые Ворота Заполярья высились над капотом «Урала» монументальной бронзово-стальной стеной.
Сквозь щель шириной в два пальца между створками со свистом и воем пробивался открытый горный сквозняк. В нем больше не было тяжелого подземного жара, угольного дыма или сернистого конденсата. Этот поток воздуха нес в себе морозную кристальную свежесть, запахи хвои, сухой ледяной крупы и бескрайнего, открытого пространства.
Святогор и Никифор стояли на бетонированном настиле Верхнего Портала перед главным запорным узлом ворот.
Запорный механизм представлял собой массивную чугунную станину, в которую был вгнан вертикальный стальной засов с каленым фиксатором. Засов держался на двух тяжело висящих под потолком противовесах — стоило сбросить срезную стопорную чеку, и многотонные чугунные гири сами потянули бы створки наружу.
— Наледь тонкая, барин, — забасил Никифор, обстукивая задвижку тяжелым молотком. С инея и бронзы с сухим хрустом посыпались мелкие прозрачные чешуйки. — Мороз снаружи давил, но сушь подземная не дала замку в монолит спечься. Зубилом ударим — и фиксатор выскочит!
— Помогай, — ответил Святогор, беря в руки трехфутовый стальной лом.
Ловчий забил каленый конец лома точно под нижнее ушко срезного фиксатора. Никифор приставил плоский боек двухпудовой кувалды к обуху.
Святогор закрутил в груди раскаленный ком Яри. Горячая волна Живы прошла по его предплечьям, наливая руки монолитной мощью.
— Бьем на счет «три»! — скомандовал Святогор. — Раз... два... ТРИ!
УДАР!
Никифор с размаху обрушил кувалду на лом, а Святогор одновременно рывком налег на ворот всем весом своего тела.
ХРУСЬ-КЛА-А-АНГ!
Заскорузлый стальной фиксатор со звонким, пушечным треском вылетел из гнезда. Обрубок каленого пальца со свистом отскочил от гранитного пилона и ушел во мрак шахты.
Освобожденные многотонные чугунные противовесы ворот с глубоким, железобетонным гулом рухнули вниз по своим сухим каналам. Тяжелые цепи побежали по шкивам, высекая снопы зеленых и желтых искр.
Исполинские пятисаженные створки Внешних Шлюзовых Ворот Заполярья сокрушительно, с душу раздирающим скрежетом расходящегося бронзового литья, медленно распахнулись наружу.
И на Ловчих обрушился ослепительный, давящий своей дикой мощью свет Поверхности.
Это был не тусклый свет ртутных ламп и не красные отблески плавилен. Это был свет настоящего, вольного, морозного дня Прежнего Мира.
Вместе со светом во внутренность Верхнего Портала ворвался настоящий сибирский суховей. В лицо Святогору и Никифору ударил ледяной, чистейший поток воздуха, пропитанный ароматом заснеженной кедровой тайги, промороженного гранита, чистого горного льда и озона. Ветер мгновенно выдул из кабины и кузова последние остатки застоявшегося подземного духа, растрепал волосы Ловчего и осел на его тегиляе хрустящей белой крупой.
Экипаж в кузове жилого модуля невольно ахнул.
Марья и Тимка высунулись из оконных бойниц, зажмурившись от яркого, нестерпимого солнечного блеска, отражающегося от бескрайних снегов.
— Свет... — тихо прошептала Марья, подставляя лицо под колючий морозный ветер. — Настоящий свет! Вырвались!
Святогор, прикрывая левый глаз рукавицей, поднялся в кабину «Урала» и запер тяжелую дверь на клиновой засов. Он сел в кресло водителя, выжал педаль сцепления и перевел рычаг раздаточной коробки на первую повышенную передачу. Шестицилиндровый мотор взревел ровно, сочно и радостно, подхватив из бака свежую эфирную солярку.
Святогор плавно бросил педаль сцепления. Огромные, зубастые колеса грузовика, оснащенные запрессованными вольфрамовыми шипами, с сочным, железобетонным хрустом въелись в мокрый бетон порога.
ХРУСЬ-КЛАК!
Двадцатитонный стальной истукан качнулся на рессорах, перевалил через массивный чугунный порог портала и выкатился из темного гранитного чрева гор прямо под открытое небо!
Перед Ловчим распахнулся Сибирский Тракт.
Это была грандиозная бетонированная магистраль Прежней Империи, пробитая по высокой природной дамбе вдоль заснеженного горного кряжа. Шестиполосное бетонное полотно дороги, отлитое из высокопрочного серого бетона с гранитной крошкой, уходило идеально прямой стрелой на Северо-Восток, теряясь в синеватой дымке бескрайней тайги.
Полотно Тракта здесь было заковано в плотный, зеркальный слой прозрачного синего льда и заснеженного наста, сформированного морозными ветрами.
Внизу, в сотне саженей под эстакадой дороги, шумела вековая, покрытая пушистым белым снегом кедровая и сосновая тайга. Вдали высились остроконечные, покрытые голубыми ледниками вершины Северного Кряжа, а над головой синело высокое, чистое морозное небо, на котором ярко горело холодное зимнее солнце.
Никаких стен, никакого потолка, никакой подземной тесноты.
Святогор перевел рычаг коробки на вторую повышенную передачу и утопил педаль газа.
Вольфрамовые шипы на колесах грузовика с сокрушительным, упругим хрустом вгрызлись в синий лед Сибирского Тракта. Двадцатитонная бронированная машина без малейшего проскальзывания или заноса набрала ход, устремляясь вперед — навстречу вольным просторам Севера.
Святогор плавно перевел тяжелый стальной рычаг раздаточной коробки на третью повышенную передачу. Шестицилиндровый мотор, подпитанный концентрированной эфирной соляркой, отозвался на нажатие педали газа звонким, невероятно чистым и сильным рокотом.
Двадцатитонный «Урал-Молот» вышел на крейсерский ход в пятьдесят верст в час.
В обычных условиях пятитонная или двадцатитонная машина на таком зеркале сорвалась бы в смертельный боковой юз при малейшем нажатии на тормоз или поворот руля. Но вольфрамовые шипы, запрессованные рудокопами в Заполярных Копях, проявили себя во всей своей сокрушительной мощи.
Святогор чувствовал работу колес всем своим телом, через рифленый настил кабины и рессорную подвеску. Десятки каленых трехгранных вольфрамовых конусов на каждом колесе с яростным, слитным, железобетонным хрустом вгрызались в монолит синего льда. Из-под огромных шин во все стороны разлеталась снопами белесая ледяная пыль.
Зацеп был абсолютным.