Страница 10 из 74
Глава 6. Старая лоция
Подземный Полис неохотно отпускал своих гостей.
На верхнем ярусе депо, у ремонтного тупика, воздух застоялся, пропитавшись запахами калёного железа, сырого угля и свежей купоросной мастики. Шестицилиндровый дизель работал ровно, сыто, с басовитым урчанием, в котором больше не было слышно ни единого перебоя.
Емельян, староста станции, стоял у правого крыла восстановленного «Урала». Помпа на нижнем уровне работала исправно — уровень воды в шахте упал окончательно. Своё слово обходчика Емельян держал крепко. По его сигналу двое караульных подкатили к грузовику пять тяжёлых бочек с местным, очищенным через угольные фильтры дизельным топливом.
— Расчёт честный, Ловчий, — Емельян поднял глаза на Святогора. — Твоя медь пошла на ремонт силовых кабелей депо, а пущенная вами помпа спасла Ветровал от затопления. Забирай солярку, бери сушёный болотный мох и кабанину из наших запасов. Твой «Урал» теперь на ходу, но помни: Тракт впереди не прощает слабых рессор.
Святогор молча кивнул, помогая Тимке закатывать тяжёлые бочки в кузов модуля по деревянным сходням. Каждый металлический удар бочки о борт отдавался глухим, солидным звуком — рессоры грузовика держали нагрузку безупречно.
В этот момент из каморки обходчиков вышла Степанида Ивановна. В её руках была лишь старая брезентовая укладка да неизменный трубный ключ, торчащий из кармана ватника.
— Ну что, новгородский неженка? — старуха едко зыркнула на Никифора, который сидел на подножке. — Освобождай место у верстака в кузове. Теперь я за вашим радиатором присматривать буду, а то вы тут без меня зазоры на форсунках в палец толщиной выставите.
Никифор только картинно заворчал, пряча довольную улыбку в седых усах: — Ишь, расхохорилась, обходчица... У нас и так рама гнутая была, а тут ты со своим чугунным характером. Ладно, лезь в терем, там Тимка как раз сбитень брусничный заварил на буржуйке. Попробуешь нашего, новгородского тепла.
Степанна без лишних слов взобралась в жилой модуль. Её появление в команде было окончательным — без её знаний подземных путей пробиться дальше на юг было невозможно. Сборы закончились быстро, и «Урал» был готов сделать первый шаг в неизвестность.
Перед самым выездом Емельян сделал Святогору знак следовать за ним. Они поднялись на верхнюю галерею диспетчерской. Староста подошёл к тяжёлому чугунному столу, выдвинул ящик и достал оттуда плоский, обёрнутый в промасленную парусину предмет.
Когда ткань была развёрнута, Святогор увидел старую лоцию подземных путей — путевой журнал обходчиков в переплёте из толстой свиной кожи с потемневшим латунным замочком.
— Держи, Ловчий, — Емельян протянул книгу Святогору. — Моему деду она принадлежала, когда тут ещё поезда ходили. Здесь все изгибы тоннелей нанесены, все вентиляционные штреки и дренажные колодцы до самого южного портала. Без этой книги вы в лабиринтах Прорана заплутаете за три версты.
Святогор принял лоцию. Кожа переплёта была сухой, шершавой на ощупь, пахнущей старым порохом и машинным маслом. На пожелтевших страницах чернилами и графитным карандашом были начерчены схемы подземных развязок.
— Слушай меня внимательно, Громов, — староста понизил голос. — В десяти верстах к югу отсюда Тракт пересекает тектонический разлом. Там течёт подземная река, это место называют «Слепая петля». Проход перекрыт старым заградительным шлюзом. Но это не главная беда.
Емельян указал пальцем на длинную прямую линию тоннеля за разломом. — Этот участок патрулирует «Чёрный Состав». Древний имперский бронепоезд-автомат на гусеничном ходу. Его вычислитель за шестьдесят лет под землёй заразился ржавчиной Нави. Протоколы защиты у него свихнулись: поезд считает всех живых нарушителями границ и уничтожает без предупреждения. У него на борту скорострельные паровые пушки и броня в ладонь толщиной. Если услышите гул рельсов впереди — глушите дизель и гасите все огни. Иначе не спасёт никакая медь.
Святогор молча закрыл лоцию и спрятал её во внутренний карман тегиляя. Инструктаж был окончен. Под землёй их ждала совсем другая война — с безумным, бессмертным имперским железом.
Решётчатые ворота Ветровала со скрежетом и визгом ручных лебёдок медленно разошлись в стороны. Караульные на верхних мостках молча проводили глазами медный капот «Урала». Анисим у ворот коротко коснулся пальцами козырька своей кожаной фуражки, прощаясь со Степанной.
Святогор выжал тяжёлое сцепление и плавно включил вторую передачу.
«Урал-Молот» тронулся с места легко, без прежнего натужного скрипа. Ловчий почувствовал разницу сразу — выправленная рама больше не уводила штурвал влево, а перебранный дизель выдавал всю силу на три ведущих моста. Машина плавно миновала границу Ветровала и выехала на пустое, засыпанное каменной крошкой полотно Подземного Тракта.
За спиной с тяжёлым, глухим лязгом сошлись железные затворы заставы. Оранжевые огни угольных жаровен мгновенно угасли во тьме, и тоннель поглотил грузовик своей вековой, давящей пустотой.
Святогор протянул руку к пульту и выключил фары. Кабина погрузилась в темноту. Лишь зелёный огонёк манометра масла слабо освещал латунный штурвал, да окуляр на левом глазу Святогора с тихим зуммером перенастроил линзы на ночной режим. Тоннель перед машиной окрасился в призрачные, серые тона.
«Урал» катился вперёд со скоростью двадцати вёрст в час. Звук работающего на шести цилиндрах двигателя под землёй казался оглушительным. Степанна сидела рядом со Святогором, внимательно вглядываясь в серые стены тоннеля через смотровую щель, а Марья на заднем сиденье держала руку на прикладе струномёта.
Они прошли около десяти вёрст, когда Тракт начал плавно уходить под уклон. Воздух здесь стал леденящим, пропитанным резким запахом горелой оружейной смазки, серы и застарелого порохового дыма.
Святогор плавно нажал на педаль тормоза. «Урал» замер, пневматика отозвалась тихим вздохом: пш-ш-ш-ш.
Окуляр Ловчего выхватил впереди, в широком расширении тоннеля, очертания разрушенной имперской заставы.
Поперёк бетонного полотна Тракта застыли обгоревшие, искорёженные остовы трёх имперских броневиков класса «Витязь». Их тяжёлые стальные листы обшивки были буквально разорваны в клочья, словно по ним били из тяжёлых калиберных орудий прямой наводкой. Бетонные стены тоннеля вокруг заставы были густо испещрены глубокими выбоинами. Всё пространство вокруг было завалено ржавыми гильзами и кусками обгоревшего дерева.