Страница 88 из 98
За несколько часов до этого события случилось другое: жена полковника Попова благополучно разрешилось от бремени, произведя на свет младенца, не знаю, мальчика или девочку. Так или иначе, мы не только теряем, но и приобретаем.
Последний акт уральской драмы закончен.
25 февраля 1920 года. Я с трудом допускаю, что кроме степей, плоскогорий, лишённых жизни, что кроме буранов, холода и замёрзших людей существуют нормальные условия человеческого существования.
Верно ли то, что я нахожусь в тёплой комнате, а не в палатке первого отделения отряда? Верно ли и то, что я избавился от невообразимой грязи и египетской казни — вшей? Верно ли, наконец, и то, что завтра, если не сегодня, мы должны идти куда-то дальше после неизменно burned Ivan's kasha?
[46]
[Англ. — подгоревшей каши Ивана.]
Надеюсь, всё же, что мои сомнения — продукт моего больного воображения.
Русско-британский отряд прибыл в Форт Александровский на 55-й день по выходе из Гурьева, потеряв в пути 16 из 62 человек первоначального состава отряда, иначе говоря, отряд оставил четвёртую часть своих членов на восьмивёрстном пути от Гурьева до Форта.
Что можно сказать о числе людей, оставшихся на пути смерти от Гурьева до Форта? Вопрос, на который ответить трудно.
Если русско-британский отряд, организованный, обеспеченный двадцатидневным запасом продовольствия, потерял четвёртую часть своих людей, то какие обоснованные предложения могут быть сделаны относительно судьбы неодетой и голодной массы людей, бросившейся в пространство в стихийном порядке?
Единственной несомненной данной, позволяющей судить о размерах уральской катастрофы, надо считать, с большим приближением, тот факт, что впереди отступающей армии уходили «выкочевавшие», оставляя за собою опустевшие станицы, число которых выражается полусотней, если не больше.
Я не решаюсь приводить здесь цифровые данные потерь, данные, основанные на моих личных наблюдениях и впечатлениях, из опасения ошибиться. Но несомненно то, что эти потери несообразно, абсурдно велики.
Прибытием русско-британского отряда в Форт я заканчиваю мою печальную повесть.