Страница 77 из 98
Заготовленные средства транспорта для семьи директора У.К.Н.О. состояли в следующем: две колымаги или, вернее, два подвижных на колёсах вагона специальной конструкции и двое саней нормальных размеров. В каждый из этих подвижных вагонов впрягалась четвёрка лошадей. Обоз инженера Владеса в первые же дни путешествия был прозван «странствующим цирком». В дальнейшем пути этот цирк причинил отряду много осложнений и хлопот.
Таким образом, в Ракуше наш отряд возрос на половину своего первоначального состава — с 42 на 63, не считая киргиз. Отряд стал громоздким и трудным в отношении управления.
Чтобы покончить с Ракушей, ещё несколько слов. Появление в Уральской области в дни гражданской войны британской миссии была для меня неожиданностью и его действительная цель не ясной. Теперь, побыв в Ракуше, я понял, что там, где пахнет нефтью, трудно не встретить либо англичанина, либо американца, либо их капитал.
Отряд покинул Ракушу рано утром 5-го января, предполагая к вечеру этого дня дойти до Жилой Косы.
Жилая Коса
Расстояние между Ракушей и Жилой Косой около 60 вёрст.
Несмотря на то, что отряд был разделён на отделения со своим начальником во главе каждого из них, что обгон был запрещён, несмотря на то Мельбарт на своём киргизе Арапчике проявлял высшую меру энергии, движение было беспорядочным и поэтому крайне медленным. Ночь, к счастью, светлая и тихая, захватила нас на полпути. Благодаря этому и достаточной прочности льда, с большими трудностями, но мы всё же продолжили двигаться и только к полуночи в полном изнеможении добрались до Жилой Косы.
Здесь отряд был встречен полковником Кузнецовым, командиром Жилой Косы. При содействии этого последнего отряд был быстро расквартирован в ближайших к берегу домах. Для отделения английской миссии был отведён дом богатого местного купца-татарина. Не без удовольствия мы поели, выпили горячего чаю, после чего всё было объято мёртвым сном…
Утром следующего дня мы увидели, что мы находимся в большой или богатой станице, похожий на те, которые мы видели на Урале. Те же прямые широкие улицы, та же площадь с почтой, школы, староверческая церковь и большое число лавок. Три мечети с их минаретами. Население — казаки, уральцы, киргизы и татары. Последние составляют немногочисленную торговую часть населения Жилой Косы. Занятия уральцев — рыболовство, киргиз — скотоводство. Три дня: 6, 7 и 8 января, отряд оставался в Жилой Косе. Вечером 6-го января (24 декабря по старому стилю) после появления первой звезды мы праздновали рождественский сочельник, и очень неплохо, потому что в Жилой Косе, ещё войной нетронутой, организатор ужина поручик Рахманинов мог достать кой-какие необычные предметы продовольствия, такие как балык, баранина для шашлыка, рис для плова. Наш сочельник, таким образом, оказался не менее обильным и весёлым, чем встреча Нового года на льду и в камышах Урала.
До сих пор мы не теряем надежды на то, что наступят, наконец, морозы, которые позволят перейти море между Прорвой и Заворотом. В предшествовавшие годы в рождественские и крещенские морозы Каспийское море неизменно замерзало и было проходимым. Неужели же на этот раз природа специально для уральцев готовит в Прорве вторую, после первой, в Гурьеве, в который должны будут оказаться десятки тысяч людей?!
Надеясь на лучшее, в Жилой Косе для сопровождения отряда морским путём, если таковой окажется открытым, был нанят киргиз Мукаш, пользовавшийся репутацией опытного проводника.
Комендант Жилой Косы полковник Кузнецов с женой, с сыном и двумя уральскими казаками присоединился к нашему отряду, возраставшему в размерах как снежный ком.
На второй день Рождества, 8-го января по новому стилю, в 11 часов утра, в то время как горели цистерны с нефтью в Ракуше, застилая северную часть горизонта огромной тучей чёрного дыма, отряд покинул Жилую Косу.
К вечеру этого дня, сделав в лучшем случае полтора десятка вёрст, преодолевая те же трудности, с которыми мы боролись в день перехода из Ракуши в Жилую Косу, и к которым надо добавить сильный встречный ветер, с наступлением темноты (луна теперь всходила поздно) отряд остановился и расположился лагерем на льду у берега абсолютно пустынного и безотрадного. Здесь мы не нашли даже камыша. Не оказалось также и пресной воды. Ужин и кипяток для чая были приготовлены на дровах, небольшой запас которых мы везли с собой. Пресную воду доставил растопленный на костре лёд. Пить такую воду можно, но она чрезвычайно пресна и мало утоляет жажду. Наши лошади на этот раз остались без воды.
Аул Кортон
На следующий день отряд снялся с лагеря насколько было возможно рано и к вечеру, преодолев около 30 вёрст, пришёл в Кортон — небольшой киргизский аул, расположенный в вершине длинного, около 5 вёрст, и узкого залива. Несмотря на достаточную прочность льда и незначительное количество трещин, переход в Кортон был очень трудным из-за ещё вчера начавшегося встречного ветра, перешедшего сегодня ураган. Лошади в этот переход преодолевали не тяжесть груза, а сопротивление воздуха.
Мы застали население Кортона за приготовлениями к отъезду. На рассвете следующего дня оно покинуло Кортон, уходя на восток, вглубь степей. Киргизы, как и уральцы, покидая свои жалкие пепелища, забирали с собою всё, что было возможно: животных, домашнюю утварь, продовольствие и так далее. И те, и другие уходили, но по разным причинам: белые уходили от красных, киргизы от белых… Грустная фигура кадрили.
День, когда киргизы ушли в степь, мы были принуждены оставаться в покинутом ими ауле из-за невероятно мерзкой погоды. Начавшийся третьего дня ураган не ослабевал, а, наоборот, усиливался, исключая для нас всякую возможность продолжать путь.
Кортон — второе Мокрое: грязно, тесно, но тепло и под крышей.
Буря, свинцовые, низкие тучи, мчавшиеся с невероятной скоростью, попеременно снег и дождь не оказывали никакого влияния на навсегда прекрасное настроение второго отделения отряда, я хочу сказать, дамского отделения.
Уралка — хозяйка исключительных способностей, в области кулинарного искусства особенно. Весь день, что мы должны были сидеть в Кортоне, без явного выражения удовольствия на лицах (это я говорю о лицах не прекрасного пола) дамы второго отделения варили, пекли, готовили всё, что могло быть изобретено в условиях крайней ограниченности продовольственных возможностей. Впрочем, надо сказать, что до сих пор жаловаться на голод мы не можем…