Страница 32 из 98
Необходимо отметить, что до сих пор сведения об Уральской армии в штабе главнокомандующего были весьма скудны. Знали по слухам о существовании какой-то армии на Урале: следовательно, Уральской. Где точно находилась эта армия, каковы её силы и численность — вопросы, на которые оперативная часть штаба Кавказской армии ответить не могла.
В числе мер, принятых командованием Кавказской армии для осуществления столь насущной связи, была моя командировка в штаб пока больше воображаемой, чем несомненно существующей Уральской армии в качестве штаб-офицера связи.
В начале июля с моим денщиком Семёном Дубовым, пленным красноармейцем, добровольно и охотно согласившимся ехать со мной на Урал, я покинул Царицын. Так начались мои поиски не более и не менее как армии.
Чтобы не нагромождать излишних подробностей, я опускаю описание, по тогдашним условиям транспорта, длинного и небезопасного путешествия через Тихорецкую — Екатеринодар — Минеральные воды — Петровск и далее Каспийским морем до Гурьева, куда мы приехали через две недели по выезде из Царицына.
Гурьев — вторая по величине станица Уральской области после Уральска. Теперь эти две станицы часто именуют городами. Гурьев расположен на правом берегу Урала в 15–16 верстах
[15]
[Верста — русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или тысяче пятистам аршинам (что соответствует нынешним 1066,8 метра).]
от впадения этого последнего в Каспийское море. По своему географическому положению, чрезвычайно выгодному, этот пункт на протяжении всей истории уральского казачества имел значение торгово-промышленного (исключительно в отношении рыбных промыслов) центра. Теперь Гурьев выполнял иную роль: в отношении Уральской армии он служил таким же тыловым центром, какими в отношении Сибирской и Добровольческой были Омск и Екатеринодар.
Вследствие мелководья пароходы Каспийской флотилии не могут подходить не только к Гурьеву, но даже к устью Урала. Поэтому, после того как наш пароход «Экватор» остановился в 1–15 милях
[16]
[Миля (русская) — единица измерения расстояния, равная 7 вёрстам — 7467,6 м.]
от устья Урала у Печных островов, нас, пассажиров, в числе 1
1
/
2
— 2 десятков пересадили на «рыбницу» — местное название большой, парусной рыбачьей лодки…
Жаркий, очень жаркий июльский день. Небольшой, но благоприятный ветер. Путешествие на рыбнице было приятным разнообразием после томительного и утомительного сидения на «Экваторе» в течение пяти дней. Всё шло очень хорошо, пока наша ладья шла под парусом по поверхности Каспийского моря. Но затем, когда она вышла в устье Урала, вернее в один из рукавов Уральской дельты, оба берега которого покрыты непроходимыми зарослями камышей в два человеческих роста, образуя узкий, в ширину рукава коридор, наше путешествие утратило всю свою прелесть. Здесь прежде всего мы подверглись нападению совершенно невероятного количества комаров, оводов и ещё какого-то третьего, мне незнакомого, вида насекомых. Ничего подобного в своей жизни я не видел. В дополнение к этому несчастью, за полным отсутствием ветра парус рыбницы безнадёжно повис. Я уклонился от темы. Так или иначе, к вечеру 22 июля рыбница ошвартовалась у пристани города Гурьева.
В то время как мы подходили к пристани на Урал, недалеко от нас опустился гидроплан. Я не мог даже предполагать, что в медвежий угол — Гурьев, могла залететь такая диковинная птица, как никак не мог допустить, что в Урале водится рыба, о размерах которой мне говорил мой попутчик по рыбнице уральский полковник П. От него я узнал, что 10 лет тому назад в Урале, недалеко от Гурьева, казаки поймали белугу весом в 75 пудов
[17]
[Пуд — единица измерения массы, равная 16,3805 кг.]
! Вероятно, первый аэроплан и 75-ти пудовая белуга были чрезвычайными событиями в жизни гурьевских обывателей. Оставляю размеры уральской белуги на ответственности моего попутчика и продолжаю описание предметов и событий менее замечательных.
Итак, мы в Гурьеве, на территории Уральской области. Из разговоров с моими попутчиками, большинство которых — уральские офицеры, мне стало ясно, что Уральская армия есть не воображаемая, а действительная армия, даже с признаками авиации. От тех же попутчиков я узнал, что штаб этой армии находится в станице Сахарной — 300 вёрст севернее Гурьева.
Оставив моего вестового с нашим несложным багажом на пристани, я, за неимением других средств передвижения, пешком направился искать начальника так называемого «Укреплённого Гурьевского Района» полковника Назарова. Почему Гурьев и его окрестности, где решительно не было никаких признаков укреплений, носили столь грозное наименование, я затрудняюсь сказать. Мне кажется, что полковник Назаров был просто комендантом беззащитного Гурьева. Впрочем, это неважно, дело не в названиях.
Уже вечерело, когда мои недолгие поиски привели меня к маленькому двухэтажному домику на окраине города. Лай дворовой собачонки предупредил хозяев домика о появлении неурочного посетителя. Меня встретил мужчина средних лет, среднего роста, в среднем, если так можно выразиться, костюме, в котором одинаково можно военного принять за штатского и наоборот. Этот средний мужчина и оказался тем, кого я искал, то есть начальником Гурьевского укреплённого Войска. Извиняясь за свой послеслужебный, из-за жары возможно нестеснительный костюм, Н. Г. Назаров указал мне полутёмную из-за сумерек гостиную, куда он вернулся несколькими минутами позже с лампой в руке, в кителе с полковничьими погонами.
После того как интересовавшие меня вопросы, то есть вопросы, касающиеся положения дела на фронте, способы моего передвижения в Штаб Армии и ночлега были выявлены, я собрался уходить. После почти десятичасового путешествия на мало комфортабельной рыбнице я не мог отказаться от любезного предложения хозяина остаться ужинать. С большим интересом я провёл вечер у Назаровых и, несмотря на большую усталость, засиделся у них до очень позднего вечера.