Страница 18 из 98
В своём месте, где я говорил о суровом приёме, оказанном уральцам Каспийским морем, я упустил отметить некоторые обстоятельства, которые могли иметь для нас хорошие последствия. В холодные зимы, когда северные части Каспийского моря покрываются льдом, открывалось прямое сообщение, или, как говорят уральцы, «зимняя дорога» между Гурьевым и Фортом Александровским. Этот путь на санях уральцы делали в 2
1
/
2
дня. В те же морозные зимы для сообщения с Мангышлаком уральцы пользовались другим зимним путём, более коротким, Прорва — Заворот. К нашему полному неблагополучию переживаемая зима, до сих пор по крайней мере, была тёплой. Тем не менее, не теряли надежды на то, что придут рождественские морозы, которые открывают доступ к Завороту по льду.
Что происходило в Гурьеве и ближайших к нему станицах в дни второй половины декабря, мы видели. В интересах ясности картины общего положения я должен здесь сказать несколько слов об одном эпизоде, который послужит ответом на вопрос, что в те же дни творилось в станицах к северу от Гурьева, в станицах, противником ещё не занятых.
28 декабря противником были высланы парламентёры, в числе двух, станицу Зелёную, где ими были переданы атаману три письма: первое — за подписью (собственноручной) Ленина и Троцкого — народных комиссаров, второе — за подписью товарища Фрунзе, командующего 1-й армией, и третье — от начальника группы, действовавшей на Гурьевском направлении. Первое из них ничем не знаменательно, кроме разве тем, что оно подписано народными комиссарами персонально. Суть дела — во втором письме товарища Фрунзе. Как всякий ультиматум, это письмо содержало требование, обещание, срок на размышление.
Краткое содержание письма Фрунзе было следующим. Командующий 1-й Красной армии, отдавая полную справедливость героизму уральской армии, считает для себя невозможным продолжать вооруженную борьбу с противником, который путь своего отступления устилает трупами людей, погибающих от эпидемии. Исходя из этого, командующий армией предлагает прекращение боевых действий на условиях:
1) безусловной сдачи и сохранения жизни всех без изъятия;
2) сохранения складов всех назначений;
3) не уничтожения нефтехранилищ У.К.Н.О. в Доссоре и Ракуше
[35]
[У.К.Н.О. — Урало-Каспийское Нефтяное Общество. Образовано в 1910 году немецким предпринимателем — оно уже ранее упоминается выше.]
;
4) безотлагательной высылки врачей, сестёр и санитаров в распоряжение Красного Креста для организации борьбы с эпидемией тифа;
5) ответ, да или нет, должен быть дан в двенадцатичасовой срок с момента, когда парламентёры покинут место свидания…
В порядке уставных правил парламентёры были препровождены на линию расположения противника. Ультиматум товарища Фрунзе остался без ответа. Атаман незамедлительно для переговоров якобы с «Комитетом Спасения» выехал в Гурьев, причём при проезде, вернее на выезде из Яманхалинской, где находился в это время «Отряд Спасения», несколько пуль пролетело мимо атаманского автомобиля.
30 декабря атаман со своим личным конвоем покинул Гурьев и пошёл по направлению… Жилой Косы. Произошло ли это до переговоров с «Комитетом Спасения» или после, сказать трудно. Но это большого значения не имеет. Важно то, что, во-первых, самый факт переговоров с противником и, во-вторых, обещания товарищем Фрунзе журавля в небе могли внести сомнения в сердца кого угодно, но не уральцев. Я думаю, что некоторый успех обещания красных могли иметь успех в иногородней среде воинских частей и населения области, Гурьева, главным образом.
Эпизод переговоров с противником был заключительным аккордом первого акта Уральской драмы. С этого момента всякие признаки организованности отступления исчезают. Противник в своём движении дальше на юг перешёл из боевого наряда в порядок походных колон.
Конец уральской армии и, вообще, Уральской области, точно совпал с концом 1919 года.
Уральская армия до конца выполнила свою роль и назначение в период гражданской войны. Но её вина в том, что армии, которые она связывала, оказались неспособными решить задачи, на них возложенные.
30-е декабря было последним днём приготовлений к отъезду, а 31-го в 2 часа пополудни мой, скажем, экспедиционный отряд собрался на льду гурьевской пристани, той самой пристани, где ровно полгода тому назад ошвартовалась рыбница, доставившая нас, меня и моего покойного вестового, с «Экватора» в Гурьев.
Теперь эта пристань служила пунктом отправления отряда, который впредь мы будем называть «Русско-британским экспедиционным отрядом» или, для краткости, Р.Б.Э.О. О личном составе Р.Б.Э.О. я скажу подробно ниже, а теперь ограничусь отметить, что в момент отъезда отряда с гурьевской пристани он насчитывал в своём составе 45 лиц — мужчин, женщин и детей, не считая десяти киргиз — кучеров.
К указанному выше часу на пристань были доставлены два десятка одноконных саней, именуемых на Урале «оханными». Это род наших розвальней или дровней, но значительно большей прочности и грузоподъёмности — 2–2
1
/
2
тоны. Такой груз одна лошадь передвигает по льду, почти не делая усилий.
Всё необходимое для жизни отряда было погружено в сани. Продовольствие, конечно, прежде всего: хлеб для людей и фураж для лошадей. Хлеб был заготовлен частью в виде так называемых «витушек», приготовляемых специальным способом, устраняющим их быструю чёрствость, частью в виде муки. Мясо, макароны, сахар и так далее; для ночлега и против непогоды — четыре палатки системы Кебке и пять «кошар» или «юрт»
[36]
[Палатки системы Кебке — палатки особой конструкции, производившиеся Товариществом на паях «И. Г. Кебке» (фабрика палаток, брезентов, флагов, спасательных снарядов и шлюпок). Товарищество было образовано И. Г. Кебке и П. Р. Пельтцером в 1912 году на базе мастерской И. Г. Кебке, основанной в 1868 году. В мае 1918 года Товарищество было закрыто.]
. Вместимость палатки Кебке и кошары одна и та же — 8–10 человек…