Страница 41 из 73
— Хорошо, — наконец смилостивился я. Одним резким, точным движением я вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности. Мои движения с самого начала были жёсткими, глубокими, лишёнными изящной неги Рана. Это был танец захвата, обладания, утверждения. И она отвечала мне той же монетой. Её ноги обвили мою талию, пятки впились мне в спину, она встречала каждый мой толчок, поднимая бёдра, и её стоны становились громче, отрывистее.
— Да… вот так… моя! — вырывалось у меня сквозь стиснутые зубы. Мир сузился до её тела подо мной, до её запаха, до хриплых звуков, которые она издавала. Я видел, как тень удовольствия искажает её прекрасное лицо, как её пальцы впиваются в простыни. Наклонившись, прикусил её нижнюю губу, а потом захватил её рот в жадный, властный поцелуй, заглушая крики.
Ран в этот момент приблизился. Он сел сбоку от неё, и его рука легла на её грудь, лаская, прокручивая сосок между пальцев, добавляя новые ощущения к тому шторму, что я в ней поднимал.
— Вместе, — хрипло сказал Ран, глядя на меня поверх её головы. В его глазах горело то же пламя. — Кончай вместе с ней.
Я ускорился, теряя последние остатки контроля, чувствуя, как та самая пружина внутри меня вот-вот лопнет и хрипло выдохнул:
— Давай, Эльнара! Сейчас!
Её глаза закатились, тело затряслось в мощной, долгой судороге. Тихий вопль слился с моим низким, диким рыком, когда волна наслаждения накрыла и меня, выжигая всё на своём пути, оставляя только ощущение падения в тёплую, абсолютную пустоту.
Я рухнул на неё, стараясь не давить всем весом, глотая воздух. Её руки слабо обвили мою шею. Ран, не прекращая ласкать её грудь и плечо, наклонился и поцеловал её в висок, что-то шепча на эрмалианском — слова, похожие на молитву или благословение.
Мы лежали так, сплетясь, слушая, как наши сердца выстукивают один общий, успокаивающийся ритм. Никаких слов больше не было нужно. Было только это: три тела, три сердца, одно пространство. И тихое, непоколебимое знание, что какой бы шторм ни бушевал за стенами этой каюты, здесь — наше убежище.