Страница 87 из 275
— Семенов, — сказал Семенов, не решаясь начать разговор.
— Подойдите поближе, чего вы в дверях то стоите. Вот стул, специально для пациентов поставлен, садитесь, пожалуйста, — врач указал рукой на стул, и Семенов послушно сел на него.
— На что жалуетесь? — продолжил врач безо всякой паузы.
— У меня что-то с животом.
— Боли? Стул жидкий?
— Нет, он — черный, — сказал Семенов, и заметив, что врач начал бледнеть, уточнил, — живот черный.
— Снимите рубашку, — сказал врач.
Семенов послушно снял рубашку и показал врачу живот.
— Болит? — еще раз спросил врач.
— Нет, — ответил ему Семенов.
Врач подошел к Семенову и начал ощупывать его живот, постоянно спрашивая:
— А так? Нет. А вот здесь?
Вдруг он принюхался:
— Вы пьяны?!!
— Только чтобы успокоиться, — промямлил Семенов.
— Чтобы успокоиться, пейте валерьянку! — врач не на шутку разволновался, как вас зовут?
— Семенов, — ответил Семенов.
— Это я уже знаю. Как ваши имя и отчество?
— Василий Петрович.
— Так вот, Василий Петрович, вы кем работаете?
— Электрик я на заводе.
— И часто вы на заводе пьяный?
— Бывает…
— А представляете, Василий Петрович, если я вас буду пьяный лечить? Вам это понравиться?
— Скажите доктор это от пьянства? — Семенов показал на живот.
— Так, гематома, — врач потерял нить своего воспитательного повествования и пытался ее вновь ухватить.
Поняв безнадежность этого занятия он вернулся к своим непосредственным обязанностям.
— Вы не падали в ближайшее время?
Семенов покраснел. Трезвый то он не падал, а пьяный, разве ж вспомнишь.
— Нет, — на всякий случай сказал он.
Врач задумался.
— А током вас не било.
— Тоже нет.
— Ушиб. Правда сильный, я такого не видел: как будто на стол упали, края у гематомы ровные.
— И что же делать?
— Если не беспокоит, идите домой, заболит — придете ко мне. Через неделю не пройдет, опять же, ко мне.
— Спасибо, доктор, — сказал Семенов, пятясь к дверям.
— Вот вам больничный, вы наверное не работу опоздаете. До двух нормально?
— Да, спасибо.
— Не за что.
За дверью Семенов достал из внутреннего кармана фляжку и сделал большой глоток — пронесло. И он довольный отправился на работу.
Туда он приехал ровно к обеденному перерыву. Бабышев и Зорин как раз готовились к принятию пищи и распаковывали, приготовленные им женами, свертки с бутербродами.
— Ты где пропадал все утро? — спросил Бабышев Семенова.
— Ко врачу ходил, — гордо ответил Семенов.
— И с чем?
— Ща, покажу.
Семенов принялся расстегивать спецовку.
— Ты чего, не здесь, — испуганно сказал Зорин, но Семенов не останавливался.
Перед тем как распахнуть полы, Семенов решил пощупать живот на предмет болевых симптомов и сразу же заорал как резаный. Но не от боли. Весь живот был покрыт одинаковыми почти круглыми пупырышками. Прикосновение руки не ощущалось. Семенов сорвал с себя спецовку вместе с рубашкой и одновременно с товарищами уставился на собственное тело.
— Кранты, — выдавил из себя Бабышев, — такого я еще не видел.
Семенова прошиб холодный пот. Теперь он был точно уверен, что инопланетяне используют его для опытов: покров живота напоминал шкуру динозавра из фильма "Парк Юрского периода", только пупырышки были гораздо чернее и располагались ровными рядами.
— Доктора! — заорал Семенов.
— Он в отпуске, — прошептал Зорин, — поехали в больницу.
В этот момент друзья увидели нечто такое, отчего их глаза выкатились на лоб: некоторые пупырышки позеленели и из них сложились слова, которые потекли бегущей строкой через живот Семенова.
"Сигма-банк — самый надежный банк в России. Господа и дамы, в магазине «Санрайз» к вашим услугам широчайший выбор товаров необходимых вам в быту. Приходите ежедневно с 9: 00 до 20: 00. Электропоезд до Лобни проследует с измененным расписанием в 16: 01, вместо 15: 45. Московское время 15: 00. Температура воздуха 19 градусов…"
У Семенова подкосились ноги, и Бабышев с Зориным подхватили его под руки. От испуга они совершенно перестали понимать чего делают. Спортивным шагом они дотащили его до проходной, оттуда почти бегом до метро, вызвать «скорую» или доставить его в ближайшую больницу они не додумались, поэтому везли его в районную поликлинику.
На станции «Савеловская» мирно сидевший Семенов вдруг вскочил и оттолкнул приятелей, его глаза светились пассивным безумием. Еще до того, как Бабышев и Зорин поняли что к чему, Семенов выпрыгнул из вагона и помчался вверх по эскалатору. Его товарищи успели только бросить на него последний взгляд через закрывшиеся двери.
Пассажиры, стоящие в очередях у касс, не придали значения тому, что человек в спецовке стал взбираться на информационные табло, мало ли что там могло сломаться, однако милиционер проявил интерес к происходящему. Когда он протолкался через толпу, человек уже исчез, а тому, что стало на одно табло больше, он не придал значения, так как не помнил сколько их было раньше.
Олег Каледин
Четыре рассказа
Векторное кольцо
К новому году Иван готовился основательно и праздновал уже как неделю. Ну вот, наконец то 31 декабря. Иван энергично потянулся, сбросив с себя сонную негу и следы несильного похмелья. Вскочив с кровати совершил при этом несколько резких приседаний и ударов руками по воздуху. Прогнав остатки сна, с удовлетворением заметил, что голова его легка и пуста.
Чувство торжества наполнило его, и вспомнились ему теперь уже не обидные нападки жены: "До нового года целая неделя, а вы с Федькой дождаться не можете, что не вечер, то напиваетесь до поросячьего визга". Иван торжествовал, по-мужски молчаливо. "Жене объяснять не буду", подумал он, все одно — дура, и мужской души ей не понять, опять с торжеством у горла подумал про себя Иван, и слезы как-то сами по себе навернулись на опухших веках.
Как же не пить-то перед Новым Годом? С возмущением проговорил внутренний голос Ивана, и тут же, не дожидаясь, ответил сам себе, так ежели не напьешься, непременно настроение плохое будет, а как же с этаким настроением праздновать? На кухне гремела посудой жена, а из ванной сквозь шум воды слышался писк и визг Сережки с Катькой. И снова, слегка оправдываясь, внутренний голос констатировал — а на этот то раз, Вань, здорово как получилось, эка голова то легкая какая, ни одной гадкой и тяжелой мысли нет. И снова голос продолжил свой монолог: " А жена, да что ей у нее постоянно голова пустая, счастливая, ей и пить то нет надобности". Слушая своего адвоката Иван все больше успокаивался и даже начинал немножко чувствовать себя героем. Как вдруг, вспомнился прошлый Новый Год, Иван непроизвольно поморщился. Голос не заставил себя долго ждать. Вот видишь, Вань, прошлый-то год целую неделю до праздника по ее просьбе трезвенником жил, ну и что из этого получилось, ничего хорошего я тебе скажу, да ты и сам знаешь. Настроение такое препоганое стало, а мысли то, одна другой хуже. Вспомни — вышел ты во двор прогуляться и покурить. А тут этот М…. вдруг появился, тоже мне искатель приключений, закурить у тебя попросил, и как дерзко попросил, ты помнишь?! Иван вспомнил, и обида, как тогда, кровью ударила в лицо. Голос сочувственно продолжал свой монолог: а он рожа слюнявая, помнишь его хитрые и наглые глаза, да он просто издевался над тобой. Что дальше плохо помнишь, Ваня, понимаю, еще как понимаю тебя — обида захлестнула, а потому и не удержался, констатировал голос. Поплыла пауза и Иван окунулся в переживания что были годом раньше. И голос продолжил. А что тебе в милиции, потом рассказали, — как ты ему врезал, не то слово, на тебя Вань смотреть страшно было, дрался ты отчаянно, тебя от этого парня еле еле два милиционера оторвали, а его долго в сугробе искали. А все, Ваня, оттого, что душа у тебя тонкая, и склонная к философии а от этого и к меланхолии. От этих, чужих, и малознакомых слов, Иван даже вздрогнул, и почему-то подумал о белой горячке, и холодок пробежал по спине. А голос все не унимался, вот видишь, Ваня, а кто виноват то оказался — Ольга, что надоумила не пить, так она же, Иван, на тебя все и свалила. А помнишь как через сутки, когда тебя выпустили, вместо того, что бы пожалеть и посочувствовать, два дня тебя пилила, и в прихожей тебя спать положила. Иван слушал себя и настроение его стало затягиваться тучами. И тут же голос, почувствовав неладное, сменил тональность. Вань, а сейчас, если бы, этот М….. к тебе подошел, ты бы с ним ни за что драться не стал, я же тебя знаю, улыбнулся бы ему в слюнявую харю, у тебя, Вань, улыбка в таких случаях, ну, точь-в-точь, как у этого, ну самого…, а ну да, у Мики Рурка. Сказал бы ему пару ласковых…, которыми сопляки весь наш подъезд исписали, ну на крайний случай, Вань, пинка бы дал, так мягко, почти любя, у тебя когда ты в настроении это очень красиво и доходчиво получается. Голос явно заигрывал с портящимся настроением Ивана. И что бы избежать этих не радующих его воспоминаний, Иван поднялся и пошел к жене на кухню.