Страница 47 из 275
Ирина колышет воду, и вместе с ней колышутся очертания ее утонувшего тела. Ноги сливаются в единое целое, и вот она уже русалка. Красивая, сильная, волею судьбы упакованная в эмалированную ванну.
Ирина выбирается из воды, выдергивает из слива пробку. Обмотавшись полотенцем, выскальзывает в коридор.
Еще светло, но Герман, конечно, уже спит. Он всегда быстро засыпает, когда расстроен. Своеобразная защита организма от обид, от ежедневной инфляции. У нее так не получается, у нее все наоборот. Стресс вызывает бессонницу, и она бродит кругами по комнате, как дремлющий одним полушарием дельфин. Дельфинам нельзя спать. Они дышут воздухом. Если заснут, могут утонуть и никогда больше не проснуться. Поэтому, бедные, они только дремлют. То левым полушарием, то правым. И плавают попеременно — то по часовой стрелке, то против.
Ирина приближается к окну. За ним двор с тополями и редкой сиренью. Сирень каждую весну обламывают на букеты, и потому тополиного пуха все больше, а сиреневого цвета все меньше. Скоро букеты будет делать не из чего, тогда, наверное, возьмутся за тополя.
Налетает ветер, полиэтиленовый пакет раздутым шариком поднимается ввысь и застревает в ветвях. Мимо по тротуару бредут трое: с багровым лицом мужчина, за ним женщина с авоськами, на отдалении зареванный карапуз. Еще одна семья. Еще три острова в океане…
Ирина вспоминает, что так, кажется, назывался какой-то роман у Хэмингуэя. Герман любит Хэмингуэя, а она нет. Хэмингуэй ходил смотреть бой быков, радовался крови. Она такие вещи не переносит. Но роман такой у него точно был. Что-то и где-то она об этом слышала.
Ирина отходит от окна и не сразу отыскивает в шкафу нужную книгу. Забираясь с ногами в кресло, включает торшер и начинает читать "Острова в океане". Ей чудится, что монолог Германа будет продолжен, что-то важное она наконец откроет и поймет, но, увы, книга совсем о другом. Чужая война, столь не похожая на нашу, — сытая, с дорогими напитками и непременными сигарами, — совершенно не задевает. Ирине становится скучно, она листает быстрее. Сначала к середине, а потом и к концу. Увы, книга и впрямь о чужом, постороннем, непонятном.
Она со вздохом откладывает пухлый томик, накинув на ноги плед, задумывается. Проходит минута, другая, и Ирина ловит себя на том, что улыбается. Ей снова становится хорошо. Беспричинно и потому особенно остро. Возможно, и Герману сейчас хорошо. Он спит и отдыхает во сне от нее. Может быть, играет с друзьями в футбол. Ноги его чуть подергиваются, наверное, он каждую минуту забивает голы. Она смотрит в пустоту, а за тюлевой занавеской, точно на театральной сцене, одно за другим зажигаются окна противоположного здания. Это безумно красиво. Артисты возвращаются с работы домой, наскоро гримируются и начинают играть главную роль своей жизни. К островам приделывают моторчики, в землю вкапывают мачты с парусами, кто-то пытается засыпать проливы щебнем и глиной, кто-то строит плоты и паромы. Как обычно у кого-то получается, у кого-то не очень. Островам в океане сложно перемещаться. Они как зубы корнями уходят в далекое дно, и десна держат крепко. Очень и очень крепко. А у Хэмингуэя почему-то про это ничего не сказано. А жаль. Название такое хорошее. Грустное…
г. Екатеринбург, 1996 г.
Михаил Бару
Экклезиазмы
Стихи, фразы, выражения и просто слова (1989–1999)
ИЗ КНИГИ «ВЕРБЛЮЗ»
Осень
(обрывок)
… чуть горьковатый запах прелых листьев,
которые взметает толстый дворник
с свирепым выражением лица
под сдвинутым на лоб засаленным треухом,
с цыгаркой измусоленной в зубах,
кривых и длинных, словно ятаганы
жестоких и турецких янычар,
берущих приступом славянское селенье
в поры, когда уж мирный хлебопашец,
собрав свой небогатый урожай,
играет свадьбы, водку пьет и веселится,
и парни бойкие смущают молодух
частушками уж больно озорными,
и в лес с лукошками уходят поутру,
чтоб бегать друг за дружкой, целоваться,
вдыхая полной грудью прелых листьев
чуть горьковатый и прощальный запах…
***
Как хорошо, где нету нас!
Там есть кокос и ананас,
Там завсегда играет джаз,
Большой ассортимент колбас,
(И с подогревом унитаз),
Вино и женщины там — класс!
Там, что ни чувство — то экстаз!
Всему там радуется глаз
Лишь потому, что нету нас!
***
… сотрудник неподкупного ГАИ,
тянущий длань бездонную за взяткой
в раздолбанный и гязный «БМВ»,
с дешевой проституткой на сиденье,
готовой полюбить за кружку пива,
лишь только бы ей справиться с похмельем
после вчерашней дружеской попойки
с ребятами из фирмы «ХренИнвест»…
***
Все короче радости, все длинней печали,
Неужели это нам черти накачали?
Неужели все это перст слепой Судьбы?
Или же последствия классовой борьбы?
***
Перечитывая "Евгения Онегина"
…И вот уже трещат морозы,
К ОВИРу очередь длинней…
Читатель ждет уж рифмы «розы»
Напрасно. Рифма-то — «еврей».
***
Психологическая разминка
Представьте себе каракатицу,
Одетую в синее платьице;
Представьте себе тараканов
Небритых, без галстуков, пьяных;
Представьте семью аллигаторов
Ударников и агитаторов;
Представьте себе канарейку,
Купившую с рук телогрейку;
Представьте себе альбатроса,
Сдающего членские взносы…
Представив, что взносы уплачены,
Потрогайте лоб — не горячий ли?
***
В голове поздний вечер… Под черепом,
Вдоль извилистых тропок подкорки,
Гаснет свет, опускаются шторки
Мысли лезут под кочки и в норки.
Встрепенулись слепые инстинкты,
Просыпается страх темноты,
На мелькающих мрачных картинках
Черти, женщины-вамп и коты.
Где-то бродят шальные мыслишки
Нет, не то чтобы мысли всерьез:
О шампанском, соседке, картишках…
Вдруг пропали — проклятый склероз!
***
Один молодой крокодил
По берегу Волги бродил.
Бродил и мучительно думал:
Ну как я сюда угодил?
***
Жил-был мусульманин в Рабате,
Он спал на двухспальной кровати,
А жены его возмущались
Они на ней не помещались!
***
Жил в Киеве некий профессор
Вампир, вурдалак и агрессор,
Обжора, любитель спиртного
А ну его к черту такого!
***
Один безобразный мужчина
Искал для попойки причину,
Но повод нигде не виднелся
Тогда он со злости объелся.
***
Гражданин по фамилии Фиш
Уехал сегодня в Париж,
Он взял три билета обратно,
Но нас не обманешь — шалишь!
***
Три стихотворения о любви
Жила-была девушка Катя,
Любившая новые платья,
И знавшая толк в шоколаде…
Живущая нынче в Канаде.
***
Жила-была девушка Оля,
Любившая юношу Колю,
Любившая юношу Толю,
Любившая юношу Пашу,
Любившая юношу Сашу…
За деньги. И только не «наши».
***
Жила-была девушка Маша,
Любившая манную кашу
И овощные салаты…
За несколько дней до зарплаты.
***
Клиническое
Как хорошо
Билет разорвать до Нью-Йорка,
Выбросить визу,
Остаться навеки с тобою
Родная моя сторона!
***
Печальное
Предприниматель
Плачет, зубами плюется
Рэкетир приходил…
***
Парламентское
Депутаты кричат,
С грязью мешая друг дружку
В буфет почему не идут?
***
Общественная столовая
Тарелки скользкие,
Визгливая и толстая кассирша,
Измятая салфеточка в стакане.
***
Мужчины зимой на автобусной остановке
Стоящие, курящие, плюющие,
Дороги и Россию матерящие,
Хотящие согреться алкоголем.
***
Тинэйджеры
Дешевое вино и легкий джаз,
Подружка голенастая в бикини,