Страница 39 из 275
Он взял Дану за руку и тихо, перепрыгивая с носка на носок, перебрался к стене, между входом и зажженным окном. Махнул рукой и притихшие Зубик с Добом встали с другой стороны двери, которая, открывшись, полностью прикрыла бы их.
Из полуотворенной форточки поплыла легкая, воздушная, словно наполненная пузырьками музыка. Кто-то откашлялся.
— Давай — шепнул Рыжий и легко подтолкнул Дану.
— Но ты не забыл про условие? — прошептала она в ответ.
Рыжий задержал дыхание, чтобы не выдать раздражения и нетерпения. Просчитал в уме до пяти, возвращаясь к рабочей сосредоточенности.
— Я не забыл. Иди же…
Дана одним шагом покинула полумрак и вышла в отброшенный окном прямоугольник света. Доб скрестил пальцы…
В ответ на стук музыка немедленно стихла. Загремела отодвигаемая мебель, затем погас свет. Дана спокойно ждала, глядя в проем.
— Чего тебе? — спросил, наконец, из зарешеченного мрака невидимый охранник. Голос его, искаженный двойным стеклом, казался низким и грубым.
— Здравствуйте — вежливо, очень мягко произнесла Дана. Извините, что так поздно. Я стучалась в другие дома, но там собаки и… — она переступила с ноги на ногу — …и я боюсь.
Рыжий едва различал ее слова, заглушенные частым буханьем сердца. Волнение, всегда волнение, не помогает ни опыт, ни продуманность плана: всегда он потеет и вздувшиеся жилки на висках начинают накачивать вязкую боль, которая часа через два превратит его в развалину, если не сожрать груду таблеток…
Голос охранника заметно смягчился:
— Тебе что-нибудь нужно?
— Я гуляла, мы гуляли с мальчишками. А они увидели кошку и побежали за ней. Что они, кошек не видели, что ли? Я не побежала, сначала ждала их, а потом пошла домой. А дома вокруг не те, у нас были большие такие, красивые…
— Ты заблудилась? — попытался уточнить охранник.
— Я заблудилась — казалось, еще немного и Дана расплачется. Мне нужно позвонить домой, а там везде собаки. Можно, я позвоню от вас?
За окном замолчали. Охранник задумался и была слышна частая дробь стучащих о стекло его пальцев. Дана терпеливо ждала.
— Позвонить? — сказал он, наконец. — Давай, я позвоню, только скажи номер.
…Рыжий обмер. Такого простого крушения он и не ожидал…
— Номер? — Дна задумалась. Вновь потопталась на месте. Вторая кнопка с того краю, где…Нет, не вторая. Я так не знаю, захныкала она — мы недавно переехали. Я могу жать на кнопки, а так не помню. Чертовы мальчишки, чертовая кошка!..Я могу нажимать на кнопки, а так не знаю, еще не знаю, это новый телефон. А старый я знаю — пять, семь…
— Старый не надо — охранник вздохнул. — Хорошо, заходи, понажимай на кнопки.
…Рыжий чуть качнул кистью и Доб подмигнул в ответ. Не замечая того, все трое чуть присели в коленях, как кошки перед броском…
Загремели замки, дверь приоткрылась. Лохматая голова высунулась наружу.
— Эй, заходи… — и тут он увидел Рыжего.
Удар тут же отбросил его назад, он влетел внутрь и, прежде, чем тело его коснулось пола, Рыжий уже был внутри. Мимо вихрем пронеслись Зубик с Добом, пропустив их, он протянул руку наружу и втянул Дану. Дверь захлопнулась.
— Открывашка, вперед!
— Свет — торопливо зашептал Зубик. — Мне нужен свет.
Пошарив на стене, Доб отыскал кнопку выключателя и помещение залил синеватый подрагивающий свет люминесцентной лампы…Они стояли посреди бывшего операционного зала — стойки были уже сняты и увезены, из стен и потолка торчали неопрятные пучки проводов.
— Сейф прямо, деревянная дверь — сказал Доб.
Рыжий подскочил к двери.
— Заперто.
Он резко ударил ногой, захрустела фанера, заскрипел выгибающийся замок. Еще один удар, и дверь распахнулась, взметнув облачко строительной пыли. В задней стенке кабинета, где еще стояла накрытая пластиком мебель, тускло блестела металлическая плита.
Оживившийся Зубик прошел вперед, на ходу раскрывая небольшой кожаный саквояж с инструментом. Присвистывая, он опустился на колени рядом с дверцей и жестом жонглера вытащил наружу нечто изящное, членистое, блестящее…
— Как он там? — Рыжий вернулся к Добу и девчонке, предоставив Зубику колдовать одиночестве.
— В отключке — определил Доб. — Надо оттащить его отсюда, от входа.
Взявши охранника за обе ноги они поволокли его в боковую комнату, туда, где и был его пост.
Дана молча смотрела, как лицо человека, с наливающимся краснотой пятном на переносице, проплывает мимо нее. Он был совсем молод, она успела отметить пухлые посиневшие губы, серебряный крестик на цепочке, который сейчас выпал из-за воротника и вытянулся назад, застряв в волосах позади уха.
Рыжий включил свет в комнате, потом нажал кнопку стоящего на столе магнитофона. Взвизгнули скрипки, прерванные на вершине звенящего скерцо.
— Для поднятия духа — он посмотрел на часы. — У нас есть двадцать минут и пять — неприкосновенный запас.
— Зубик — гений — спокойно заметил Доб.
Они вышли в зал, где стояла Дана.
— Посмотри, как там у Зубика — приказал Рыжий. Доб молча ушел. Рыжий вновь опустился на корточки перед Даной. Взял ее за руку.
— Мы должны были так сделать. Он не хотел пускать, а здесь наши вещи…Ты понимаешь?
— Как я разговаривала? — спросила Дана. — Хорошо?
— Ты… — Рыжий замешкался, нерешительно отпустил ее руку. Ты говорила очень хорошо. Ты крутая девчонка — он улыбнулся Когда подрастешь, возьму тебя в жены. Пойдешь?
— Посмотрим — не раздумывая, сказала Дана.
Вернулся Доб.
— Он говорит, что управится за десять минут. Как наша маленькая помощница? — он игриво протянул руку к ее голове, но, наткнувшись на взгляд серых глаз, отказался от этого намерения.
Рыжий встал.
— Доб, мы с тобой доводим девушку, а Зубик — сразу на вокзал. Билеты у него?
— Да.
— Пусть ждет нас в буфете…И если хоть рюмку…
— Он ползет — тихо сказала Дана.
— Чего? — не понял Рыжий.
— Он ползет — повторила она. И указала пальцем.
Очнувшийся охранник медленно, тяжело переставляя локти, подбирался к столу. Он не видел ничего вокруг — заплывшие глаза указывали ему лишь на смутные контуры мебели, а музыка, его музыка, визгливо билась сейчас в раздираемую болью голову.
Рыжий почувствовал, как сердце громогласно выплеснуло волну крови в мозг и в ней, вопя, тонули все трезвые мысли, всякая способность к спокойному рассуждению…
Доб подскочил первым, ударом ноги отбросил ползущего к стене. Охранник хрипло вздохнул, сжался, прикрывая ребра, но рука его все еще продолжала тянуться к кнопке экстренного вызова под днищем стола. Наклонившись, Доб резко дернул его назад, на себя, оттащил назад по гладкому линолеуму, вжал в стену с такой силой, что голова глухо стукнула о бетон и тут Рыжий, не разбирая уже ничего, запрыгнул прямо на раскрытую пятерню на полу, каблуком расплющив хрустнувшие пальцы. Будто со стороны, даже с некоторым удивлением, слышал он вопль человека на полу, наблюдал, как носок его ботинка устремляется к опавшей на пол голове, прямо туда, где отбегают ото лба пряди волос, как от его удара голова снова бьет о стену и изо рта вязкой разлапистой струйкой летит кровавая слюна.
— Хватит! — заорал Доб. — Хватит, Рыжий!
— Певун… — бессмысленно шептал Рыжий. — Птичка!
— Хватит! — Доб обхватил его сзади, легко оттащил в сторону, к проему двери.
— Заложить, заложить хотел! — Рыжий брыкнул ногами, ринулся снова вперед, но и тут Доб сдержал его, сильным толчком отбросив назад.
— Что с тобой, Рыжий, ей, старик, очнись, что с тобой!?
Тяжело дыша, Рыжий смотрел, набычившись, перед собой. Вдруг резко схватился за виски, растер их так, что складки кожи забегали вокруг кулаков. Потом отнял руки от бледного, в мелких каплях пота, лица.
— Голова, голова болит, Доб…
Он вздохнул, пытаясь перевести дыхание, сглотнул слюну.
— Затрахало все. Расклеился. Не сдержался.
— Надо уходить — сказал Доб. — Где там Зубик?
Он выскочил в зал. Рыжий прошел за ним. Затем, у самого выхода, оглянулся. Охранник лежал неподвижно, крови теперь натекла целая лужица, она добралась до запрокинутой руки и впитывалась в белую ткань рубашки, расцвечивая крестики волокон. Секунду Рыжий молча смотрел, потом достал из кармана брюк носовой платок, накинул на ручку двери и, выйдя, захлопнул ее за собой…