Страница 209 из 275
Что? Ты сам требуешь права назначать свидания?
Ты не вежлив, и вальс — белый танец. Во всяком случае здесь. Она никогда не придет, пока ты не будешь достоин ее, и скроется прежде чем ты поступишь недостойно. У тебя нет судьбы, но есть Путь твой он проходит сквозь тебя и ты не можешь не следовать ему, ибо в противном случае будешь всю жизнь блуждать по выжженной прерии в поисках завалящегося кактуса.
Спи, на ходу, и это облегчи твой Путь. Спи за рулем, и ты сможешь взлететь.
Это не ложь и не бред — твой Путь — он только твой, но он же и один для всех, один на всех.
Он не ревнив и не требователен, он никогда не принуждает ни к чему, но когда ты следуешь ему — твое сердце поет, и тебе не нужны наркотики, чтобы продлить ощущение цельности и самодостаточности — все это несет в себе Путь и несет сквозь тебя. Это неисчерпаемая река — река доброты и мудрости, река, несущая в своих волнах всю грязь нашего мира, и потому — самая чистая река. Лишь следуя пути, не выпустишь из рук тончайший шелк аромата твоей истинности. Так, и никак иначе!
Спи, мое сожаление, спи мое снисхождение. Сегодня я разговариваю с ангелами!
Словно игла, засевшая в сердце, рождает во мне эти мысли, и словно вместе сними приходит сожаление о только что ускользнувшей прочь танцовщице.
Спи мое сожаление, я снова буду искать тебя, и снова находить, чтобы насладится гармонией и бесконечностью твоего танца… И ждать момента, когда все прервется, чтобы прейти в новую фазу неизвестности и радости…
Я буду ждать прыжка. Я буду идти к обрыву, и я буду доволен, когда упаду вверх.
+++Паутина.+++
— Тонкие прожилки в твоих глазах… О чем думаешь, Раб?
— Да так, обо всем понемножку.
— Ну и?
— Ну и ничего.
— И напрасно, ибо ты попал в очередную ловушку… Ну ладно не попал еще, но уже стоишь на краю и думаешь, что не знаешь как вылезти!
— О какой ловушке ты говоришь?
— Как о какой? А-а-а-а, так ты ж не замечаешь… Ладно, слушай: ловушка эта зовется псевдоотреченностью. Подожди и послушай. Тебе кажется, что ты находишься в состоянии, когда ты уже не Привязан ничем ни к кому, и можешь Отдавать не задумываясь.
— А разве нет?
— Конечно нет, посмотри на себя — ты же просто Клоун, смешной и никчемный. Ты говоришь об отсутствии Привязанностей и бросаешься в дрожь от любого жеста, взгляда, слова, что хоть чуть-чуть выходит за рамки проведенных тобой границ. Когда ж ты наконец поймешь, что Отрешенность границ не имеет, и именно поэтому она зовется Отрешенностью! Так, и никак иначе!
Когда же ты научишься Отдавать тем, кому это действительно нужно, кто ждет твоего дара открыто и беззаветно? Нет, ты же все знаешь, ты прешь напролом, не задумываясь, сколько боли ты доставляешь всем, и в первую очередь себе самому, пытаясь навязать, Отдать тому, кто в этом не только не нуждается но и…
— Хозяин, не кажется ли тебе, что ты слишком далеко заходишь в своих домыслах? Не думаешь ли ты, что я настолько глуп, что буду поступать подобным образом?
— Ты не глуп, и именно поэтому ты и будешь поступать подобным образом.
— Ты меня ставишь перед дилемой…
— Да какой, к чертям, дилемой!! Это одна из немногих ситуаций, когда существует только один путь — ты стоишь на эскалаторе и, хочешь — ни хочешь, он привезет тебя к конечной цели, но смотри не зазевайся, иначе тебя просто разорвет о железные зубья, под которые прячется его, эскалатора, полотно. Когда ты проснешься разодранным будет поздно, и потому я стараюсь разбудить тебя раньше, чем случится непоправимое.
— Ты говоришь о единственности пути, но где же твое хваленое триединство выбора, а?
— Ты сделал свой выбор, и сейчас лишь следуешь его пути, или ты хочешь чтобы тебе предлагался каждый шаг? Ты только подумай, куда бы ты пришел, да и идти-то было бы слишком легко и неинтересно. Послушай мою песню о выборе, и тебе, возможно (а возможно и нет), захочется принять мир этот таким, какой он есть…
— Но, Хозяин, ты же не умеешь петь?!
— Я — старый, выцвевший дух старого волка не умею петь??!!
Слушай мою песню, Раб, и считай минуты до моей кончины, ибо с этого дня ты становишься самим собой — один на один с черным цветом смеющихся глаз…
LТы — моя паутина Выбора, Примешь ли мое желание в свою сеть?
Сможешь ли наполнить его силой или заставишь, подобно мухе, запутаться в твоих липких нитях?
Что в тебе, Выбор? Что за власть в твоей сущности?
Столь несложный поступок, мимолетное колебание извилин, один виток электрона — и мы уже движемся, определив направление.
Сотни раз мы Выбираем. Сотни раз мы выбираем третье из двух предоставленных возможностей, и сотни раз мы, неприкаянно, бредем не в ту сторону.
Кто мне подскажет, по какой ниточке мне подойти к сокровенному, сделать единственный Выбор, ведущий за пределы бесконечной паутины?
Паучиха-мать учит меня плакать по утрам. Не бойся, я не причиню тебе боли, я не разобью хрусталь твоих зрачков и не опущу в их колодец пучок ядовитых трав. Я лишь зачерпну твоей воды, чтобы выпить свой настой.
Так, и никак иначе творится мой праздник.
Я знаю все, что может понадобиться для определения правильности, но все равно меня не оставляют сомнения — Паучихамать, научи меня искусству плетения сетей. Можешь ли ты разделить со мной эту тяжесть — сотворение Выбора?
Я — несущийся на гребне ветра, Я — неспящий в ночи, Я — беспокойно тревожащий незажившие раны, могу ли я познать всю глубину величия твоей паутины, тела твоего, о бесполезный Выбор.
Каждый — один во вселенной, его растоптанная сущность не в силах противостоять ветру перемен, но кто называет себя листом в потоке? Кто верит в предопределенность?
Нет, это неправильно — Выбор — вот единственное, что определяет наше движение, мы сами пересаживаемся с одного потока воздуха на другой, с восходящего на нисходящий, перышком, нет птицей, ловя эти потоки, но кто наделит нас осмысленностью, кто укажет, какая же именно нить ведет к тому самому, единственно верному Выбору?
Так день ото дня, воспевая твое могущество, я обращаюсь к тебе, Паучиха-мать, сожравшая собственного мужа в экстазе блаженства и тем определившая свое назначение, ответь, что можем мы и чего желать нам нельзя, к чему приведет нас наша беспечность…
Ты говоришь, что не жалеешь о своем выборе, ты укрываешь меня своим липким покрывалом, зная, что я смогу освободится, и я снова и снова буду искать ту самую нить, ведь теперь я знаю, что она — самая тонкая и самая острая. И когда из моих пальцев хлынет кровь, я узнаю, что стою на верной дороге.
Тогда я сделаю свой Выбор.
Я знаю, что ты любила его.?
— …
— Ты спишь, Раб мой?
— Нет, я выбираю.
— Будь осторожен, порежься.
+++27 Никогда.+++
LНикогда не закрывай глаз
Никогда не открывай сердце
Никогда не верь себе
Никогда не верь другим
Никогда не будь в зависимости
Никогда не допускай, чтобы кто-либо зависел от тебя
Никогда не позволяй себя любить
Никогда не позволяй себе любить
Никогда не причиняй боли
Никогда не испытывай сострадания
Никогда не желай
Никогда не отказывай себе
Никогда не принимай даров
Никогда не приходи домой
Никогда не преступай клятву
Никогда не клянись
Никогда не используй других
Никогда не позволяй использовать себя
Никогда не доверяй
Никогда не прячься
Никогда не верь
Никогда не будь собой
Никогда не пытайся быть кем-то другим
Никогда не принимай слова всерьез
Никогда не прячься за молчанием
Никогда не поступай так, как советуют тебе
Никогда не слушай меня…?
+++К чему приводит скука.+++
— Мне скучно, Бес…
— Без чего тебе скучно? Без развлечений, без выпивки, без женщин, без я-не-знаю-чего… Без чего тебе скучно?
— Я…
— Не цитируй глупость, это не делает тебе чести. Я могу согласится, что в этом присутствует некоторый Lэстетский? стеб, но стеб — не признак мудрости, не признак и глупости, но самое неприятное — стеб никогда не будет прерогативой Шута, а ты ведь хочешь быть Шутом? Котом — шутом?